Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

— Вот поэтому статью буду писать я, а не ты, — парировала Анна. — Ты бы начал с таблицы портов и адресации видеопамяти.

Липатов осторожно кашлянул.

— Таблица портов нам тоже понадобится. Для закрепления стандарта.

— В техническом приложении, — отрезала Анна. — А в начале статьи нужен человек.

Морозов протиснулся в кладовую и сел на освобождённый Наташей край подоконника.

— Человек будет. Но давай сразу договоримся, о чём писать пока не стоит. Никакой закрытой модификации машины. Никаких маршрутных данных, уральских заводов и зеленоградских историй. Я покажу тебе только открытую часть.

Анна кивнула без паузы, даже не оторвав карандаш от бумаги.

— Мне и не нужны секреты, Лёша. Секреты ужасно пишутся. Они делают текст надутым снаружи и совершенно пустым внутри, потому что нельзя назвать ни одной конкретной детали. Мне нужно то, что можно объяснить школьнику на пальцах и не соврать инженеру.

Наташа, перестав мешать кофе, тихо произнесла:

— Хорошая формула.

Морозов внимательно посмотрел на Анну.

— Тогда допивай и пойдём смотреть. Только предупреждаю: если Женя начнёт объяснять тебе выборку атрибутов цвета из сдвигового регистра, останавливай его на втором предложении.

— На первом, — поправила Анна, закрывая блокнот.

* * *

В лаборатории привычно пахло нагретым текстолитом. Несколько рабочих столов сдвинули вместе, образуя длинный остров. На нём, среди мотков провода, коробок с деталями и осциллографов, стояли машины.

Вместо разрозненных плат, которые Анна видела во времена первых прототипов, перед ней стояла «Сфера-82» в аккуратном корпусе. Никаких лишних проводов и внешних блоков, кроме толстых кабелей, уходящих к телевизорам.

На столе рядом с ЭВМ стояли два дисплея. Один — привычный чёрно-белый. Второй — цветной.

Громов сидел за клавиатурой, положив руки на клавиши.

— Готова? — спросил он, не поворачивая головы.

— Показывай, — Анна встала так, чтобы видеть оба экрана одновременно.

Громов набрал команду. Встроенный дисковод зажужжал. Через несколько секунд на обоих экранах появилась одинаковая таблица с числами, а справа от неё — ступенчатый график.

На чёрно-белом экране всё выглядело строго и привычно. Белые буквы и цифры на тёмном фоне, ровные рамки, чёткий рисунок графика.

На цветном дисплее та же самая картинка выглядела иначе. Привычная таблица обзавелась жёлтыми заголовками, а строка, где цифры явно выбивались из общего ряда, выделялась ярко-красным. График справа делился на зелёную зону нормальных значений и красную, уходящую за пределы нормы.

— Вот, — сказал Громов, убирая руки с клавиатуры. — Одна программа. Один код. На простом дисплее читается. На цветном — показывает больше.

Анна не стала ничего записывать. Она переводила взгляд с монохромного экрана на цветной и обратно.

— «Больше» — это плохое слово, Женя, — наконец сказала она. — Больше чего?

Громов нахмурился:

— Информации.

— Нет, — Анна покачала головой. — Информация абсолютно та же самая. Цифры те же. Буквы те же. Линия графика изгибается в том же самом месте. Человек просто быстрее видит, куда ему нужно смотреть.

Морозов, стоявший позади неё, улыбнулся уголками губ.

— Вот за это я тебя и боялся приводить в лабораторию.

— Правильно боялся, — Анна ткнула тупым концом карандаша в сторону цветного экрана. — Я вам сейчас испорчу половину красивых технических отчётов. Цвет просто экономит внимание человека.

Наташа коротко кивнула.

— Это гораздо точнее. Если красным выделена ошибка ввода или критическое значение, оператор не ищет её глазами, вчитываясь в каждую строку на экране. Если область графика ушла за допустимый предел, это видно боковым зрением.

Люба шагнула ближе к столу, указывая на чёрно-белый дисплей.

— А если у пользователя обычный телевизор, текст всё равно остаётся читаемым. Железо-то одно, — добавила Люба, подтверждая слова программиста.

Анна наконец открыла блокнот и быстро записала несколько слов.

— «Цвет экономит внимание». Это почти заголовок для статьи.

Громов глухо буркнул:

— Заголовок должен быть про достижения вычислительной техники, а не про человеческое внимание.

— Нет, Женя, — Анна посмотрела на программиста поверх блокнота. — Машина сама себя не читает. И статьи про себя не читает тоже.

Она снова перевела взгляд на цветной график. Зелёная линия ползла вверх, упиралась в невидимую границу и становилась красной.

— Помнишь свою игру? «Председатель»? — спросила она, обращаясь к Громову.

Тот сразу насторожился, скрестив руки на груди.

— Если ты сейчас при всех предложишь мне писать её продолжение, я уйду обратно в кофейную. У меня дел по горло.

— Поздно, кофе мы уже выпили. Я не про продолжение. Я про суть. Тогда, в старой версии, человек видел последствия своего решения в виде сухих чисел и текстовых сообщений. А теперь можно показать состояние системы сразу, целиком: где есть запас ресурсов, где провал, где опасный участок. Цветом, Женя. Безо всяких длинных лекций на экране.

Громов неожиданно перестал ворчать и оживился.

— Для любой учебной задачи по физике это тоже отлично годится. Траектория полёта нормальная — рисуем зелёным. Столкновение или выход за пределы экрана — красный участок. И не надо выводить внизу громоздкое «ОШИБКА В РАСЧЁТЕ НА ШАГЕ ТРИДЦАТЬ ДВА».

Наташа строго посмотрела на программиста.

— Писать всё равно надо. Цвет только привлекает внимание, а текст объясняет причину. Одно красное пятно без подписи ничего не даст.

— Именно! — Анна энергично чиркнула карандашом по бумаге. — Вот это идеальная человеческая формула. Цвет зовёт посмотреть, текст объясняет суть, машина не бросает человека одного перед непонятным красным пятном на экране.

Морозов посмотрел на светящийся график.

— В школе это должно сработать сильнее, чем в заводском цеху, — произнёс он. — Ученику важно не только получить конечный ответ задачи, но и увидеть сам ход процесса. Понять, в какой момент всё пошло не так.

— И в лаборатории, — добавила Анна, подчёркивая последнее слово двумя линиями. — Не забывай про лаборатории. Молодой инженер или аспирант тоже хочет видеть динамику своего опыта, а не только итоговую цифру на бумажной ленте.

* * *

— А теперь переходим ко второму номеру нашей программы, — Громов встал из-за стола, уступая место. — Саша, твой выход.

Птицын, всё это время стоявший у осциллографа, подошёл к соседнему столу. Там стояла ещё одна «Сфера-82». От её задней панели тянулся толстый серый кабель, уходивший куда-то в коридор. Птицын с довольной улыбкой уселся за машину.

— Только давай без торжественных речей, Саш, — предупредил Громов, прислоняясь к стеллажу. — Отправь строку