Проект «Сфера-82»: Цвет и слой - Станислав Миков

миллиметровку. — Нам нужен обычный, утилитарный прибор, вроде осциллографа или pH-метра. Лаборант подошел, ввел с бланка свои сто точек, нажал кнопку, получил таблицу.

Липатов провел под записями черту.

— «Сокращение задержки между опытом и решением о повторе», — проговорил он, вписывая фразу в нижнюю треть листа. — Если ваш институт изложит это в официальном письме, приложив типовые задачи и примеры вычислений, мы получим веский довод для министерства.

Морозов слушал и понимал, что запрос от реальной лаборатории сработает надежнее любых внутренних планов КБ. Проекту требовались люди, которым машина нужна для ежедневной рутины.

Алексей оперся о край стола.

— Если рабочее место со «Сферой» действительно будет стоять рядом с экспериментальной установкой, — негромко начал он, — то следующим шагом станет отказ от ручного ввода. Зачем переписывать цифры с вольтметра на бумагу, а потом с бумаги вбивать в память?

Роман настороженно прищурился.

— А как?

— Забирать сигнал прямо с установки. Через плату аналого-цифрового преобразователя. С проводов.

Громов с хрустом потянулся на стуле.

— И вот там начнется настоящая веселуха.

Химики перевели взгляд на программиста.

— Преобразователь — железка бесхитростная, — с явным удовольствием пояснил Громов. — Плата переведёт в двоичный код любое напряжение на входе: вашу полезную кривую, дрейф нуля, наводку от соседнего термостата и искру в коридорном выключателе. А когда в распечатке вместо долей микроампера вылезут случайные скачки до тысяч единиц, мы будем часами искать крайнего. Гадать, где ошибка: в математике программы, в плохом экранировании провода или в том, что у вас электрод растворился.

Романа перспектива не испугала. Наоборот, он заметно оживился.

— Мы с этим нулем и так каждый день воюем. Зато если получится — мы перестанем работать писарями!

— Точно, — подхватила Ирина. — Если выкинуть из цепочки уставшего лаборанта с шариковой ручкой, мы избавимся от половины ошибок переписывания еще до начала расчетов.

Липатов дважды стукнул авторучкой по столешнице.

— Стоп. Фиксирую это исключительно как туманную перспективу. — Он решительно обвел пару строк на своем листе. — Иначе завтра вы потребуете стыковку с каким-нибудь хроматографом. Для начала — только ручной перенос. Прямой съем данных пойдет как тема для отдельной разработки.

— Справедливо, — кивнул Дмитрий. Он щелкнул замком портфеля. — Нам пока и ручного ввода за глаза хватит. Главное — машина рядом с вытяжным шкафом. Что от нас нужно, чтобы всё это не осталось просто разговором? Мы ведь сами заинтересованы.

Иван Михайлович шагнул ближе.

— Официальное письмо от вашего института, — произнес он. — Максимально предметное. Какие именно расчеты вы проводите, сколько опытов ставите за неделю, какая реальная задержка набегает из-за очередей к большой ЭВМ. Прямо к заявке приложите типовые ряды измерений и рабочие формулы.

Он помолчал и добавил:

— Напишите так, чтобы было ясно, сколько дней теряет лаборатория в ожидании машинного времени. Чтобы я мог положить это на стол и сказать: вот здесь расчеты стоят неделю, а с нашей техникой результат будет готов к вечеру. Сделаете?

— Сделаем, — кивнул Дмитрий. — Завтра набросаем обоснование, а к концу недели добьемся подписи зама по науке. Нам эта машина действительно нужна.

Гости попрощались и ушли, на ходу обсуждая, какие именно массивы стоит приложить к заявке. Шаги на лестнице быстро стихли.

Липатов взял свежий лист, снял колпачок с авторучки и вывел в самом верху крупными печатными буквами: «Открытое применение. Научная лаборатория. Табличная обработка измерений».

Громов качнулся на стуле и со стуком опустил передние ножки на линолеум.

— Для заявки формулируй как можно уже, Серёжа. Машина у нас универсальная, спору нет, но чиновникам лозунги не нужны. Напишешь в обосновании про решение любых научных задач — утонем в согласованиях. Нужны конкретные цифры.

Липатов аккуратно подчеркнул заголовок двойной линией.

— Пишу строго по делу. Область применения: локальные опыты, ряды измерений, печать результатов. Без замаха на всесоюзный масштаб.

Иван Михайлович склонился над столом, пробегая глазами ровные чернильные строки.

— Вот с таким документом, Лёша, — он обернулся к Морозову, — уже можно пробивать открытую серию. Здесь понятный пользователь и живая, измеримая задача. Сокращение расчетов с недели до одного вечера — лучший аргумент для производства.

Морозов смотрел на стоявшую на столе «Сферу-82» и белеющую над валиком печатающего устройства бумагу с колонками цифр. Лабораторный вариант нельзя было ограничивать одной платой аналого-цифрового преобразователя. Химикам понадобится снимать показания с одних установок, физикам — с других.

— Нам не хватит одного измерительного блока, — произнес Морозов. — Для разных институтов потребуются разные приборы и своя периферия. Значит, нужен отдельный лабораторный вариант машины. С выведенными наружу разъемами и защищенными портами ввода-вывода.

Громов смахнул с металлической гребенки обрезки бумажной ленты.

— Главное — не выводить системную шину наружу напрямую, — сказал он. — Дело не в людях, а в чужих приборах и разных электрических режимах. На лабораторных установках могут быть наводки, гуляющий общий провод. Без буферов на вход легко придет помеха или аварийное напряжение, и процессор вылетит. Придется ставить буферные микросхемы, делать гальваническую развязку и надежную защиту входов. И писать понятное описание для каждого контакта.

Липатов добавил новую строчку в нижнюю часть своего листа.

— Фиксирую для заявки: лабораторный вариант «Сферы-82» с защищенными цифровыми линиями для внешних устройств. Сфера-82Л.

Глава 46

Обратная связь

В углу лаборатории на столе стояла ведущая «Сфера-82». От её разъёма по линолеуму тянулся толстый серый кабель. Двадцать восемь метров экранированной пары уходили в коридор, ложились вдоль плинтусов и скрывались в третьем по счёту кабинете, где стояла приёмная машина.

Длительный прогон подходил к концу. Саша Птицын отодвинул клавиатуру и молча следил за бегущими строками дисплея. Рядом ждал Вадим Кравец. Пётр Иванович устроился у осциллографа. Люба Ветрова разворачивала на свободном краю стола листы миллиметровки с эскизами новой платы связи. Евгений Громов с сухим шелестом перелистывал программную распечатку, а Сергей Липатов делал карандашные пометки в таблице испытаний. Морозов сидел сбоку от стола и смотрел на меняющиеся цифры, ожидая ответа на последний блок.

На экране мигнула и застыла последняя строка. Птицын расслабленно откинулся на спинку стула и кивнул на светящиеся цифры.

— Дошло. Контрольная сумма сошлась. На коротком отрезке и шестьдесят две с половиной прошли. Зачем тогда рабочей скоростью девятнадцать ставить?

Пётр Иванович чуть повернул ручку развёртки, внимательно глядя на экран осциллографа.

— Потому что твой короткий отрезок заканчивается у соседнего стола. Через три кабинета