"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

Бой — пока один не ляжет, не сдастся или не вылетит за кромку. Очки — по сумме, бойцу и его факультету. В мешке жетоны с именами. Тяну два: первый дерётся со вторым. Обе сетки — сегодня. Возражения не принимаются, замены не производятся, болезни лечатся до помоста. Вопросы?

— А если попадутся двое с одного факультета? — спросили из рядов Клинка.

— Обязательно попадутся. Ещё вопросы?

— А плетения правда дозволены? — не удержался кто-то из Архива.

— Дозволены. — Брек обвёл строй взглядом. — Покажете хоть одно — лично запишу очко. Не убьёшься им — запишу два.

Он запустил руку в мешок, и плац притих.

Пары пошли чередой, и по каждой строй отзывался своим: где смешком, где присвистом, где сочувственным гулом. Клинок на Клинок — гул. Архив на Тень — смешок. Ним выпала девочка Мун — обе, кажется, вздохнули с облегчением на весь плац. Двоим из Архива досталось драться друг с другом — они пожали руки с лицами людей, которых познакомили на их собственных похоронах. Юсту достался кто-то из Клинка, жилистый, и Юст немедленно начал готовиться: выпрямился и стал смотреть на будущего противника уставным взглядом.

— Ру, — прочёл Брек, — Феллан.

— Есть! — гаркнула Тай раньше, чем Брек дочитал вторую фамилию, и уже потом, шёпотом, на весь строй Тени: — Кто такой Феллан? Кто-нибудь знает Феллана? Какой он? Мне надо знать, какой он, я хочу запомнить его лицо, прежде чем уничтожу.

Феллан обнаружился в строю Клинка — рослый, сонный на вид, с лицом человека, которому уже рассказали про Тай. Лицо было как лицо. Чем-то напоминало кирпичную стену.

Свою первую пару Айра приняла спокойно. «Сол — Тормар»: здоровяк из Клинка, ростом с дверь, — тот самый, которого на испытании вызывали к чаше первым и у которого чаша тогда полыхнула на весь зал. Он разыскал её глазами поверх строя, посмотрел без вражды — основательно, как смотрят на завтрашнюю работу, — и коротко кивнул. Она кивнула в ответ. Всё честно: он сильнее, она мельче, зрителям будет на что поглядеть.

— Кессельроде, — Брек вытащил следующую пару, — Ир.

Плац оживился. Кессельроде — с этой недели снова при строе, без фартука: месяц у котлов у него вышел аккурат к празднику, и он стоял в первом ряду Клинка, отглаженный так, что о складки можно было порезаться, — чуть приподнял подбородок. Взгляд его прошёлся по строю Тени, выбирая противника, достойного возвращения.

Близнецы стояли в конце строя — два человека, одна наружность.

— Ир — это который? — спросил Кессельроде. Спросил в пространство, никому, но с той врождённой уверенностью, что пространство разберётся и доложит.

Брек сверился с жетоном.

— Ир Д.

Близнецы переглянулись — коротко, поверх голов, на своём беззвучном семейном наречии. Потом тот, что стоял левее, сделал полшага вперёд. Может быть, Дайн. Может быть, нет: щуриться на них было бесполезно, это выяснила ещё вся шестёрка на первой неделе.

— А как я узнаю, что мне достался именно Д? — поинтересовался Кессельроде. В голосе у него впервые за месяц прорезалось что-то человеческое — предчувствие.

— Никак. — Брек полез в мешок за следующей парой.

По строю Тени прошёл тихий, глубоко удовлетворённый выдох.

Вторую сетку Брек тянул скорее — плац отстоял своё и думал об ужине. Чужие пары летели мимо ушей.

А потом Брек вытянул её.

— Сол, — прочёл он, — Кестил.

Айра сделала уставные полшага вперёд — скучно, в самый раз, — и поискала глазами пару.

Строй Клинка шевельнулся, пропуская. Кестил вышел из глубины — невысокий, сухой, лет на пять старше остальных, с самым обычным лицом. Не отглаженный, как Кессельроде, не сонный, как Феллан, — никакой. Он встал напротив, посмотрел на неё один раз — спокойно, без интереса, как смотрят на пункт в списке, — и вернулся в строй.

Никто не загудел. Никто не присвистнул. Пара как пара.

Только у Айры внутри, там, где вёлся её собственный счёт, не сошлось.

Она знала первый курс в лицо. Весь. Это была не заслуга — привычка: месяц в одних стенах, одна столовая, одни коридоры — за месяц улица выучивала наизусть и не такие толпы. Шестьдесят шесть лиц лежали у неё в голове, разложенные по примете на каждое: у этого шрам, этот шепелявит, эта ходит носками внутрь.

Кестила среди них не было.

Ни в столовой, ни на общих лекциях, ни в очереди у чаши, ни в толпе у листов. Ниоткуда. Лицо было незапоминающееся — но она-то знала это свойство изнутри: сама им кормилась. Незапоминающееся лицо само по себе не прячет — прячет выучка. Месяц не попадаться на глаза в четырёх стенах — это не скромность. Это служба.

— Жеребьёвка окончена, — сообщил Брек, вытряхнув из мешка последний жетон. — Пары вывешу к вечеру. Готовьтесь. Если есть какие жалобы — всем заранее отказано. Можете идти.

Строй рассыпался в гвалт. Где-то за спинами торопливо зашуршал грифель: Тевр переписывал пары в столбик, и, судя по скорости грифеля, праздник у него уже начался. Тай добралась до неё сквозь толпу — с горящими глазами и полным коробом сведений.

— Феллан! — Она вцепилась Айре в рукав. — Мне выпал Феллан. Я уже всё узнала: северный, спокойный, у него молот и второй молот, поменьше, на будни. Брек зовёт его стенобитным. Я счастлива. А твой второй кто? Я прослушала — я в этот момент планировала, как буду побеждать Феллана.

— Кестил.

— Это который?

— Из задних рядов Клинка. Невысокий, неприметный такой.

Тай наморщила лоб. Лоб честно поработал и не разгладился.

— Не знаю такого. — Сказано было медленно, как докладывают о недостаче. — Слушай. Я знаю весь Клинок. По именам, по тому, кто чем дерётся, и по тому, кто сколько ест. Я же ухо.

— Вот и послушай про Кестила.

— Уже слушаю. — И Тай прищурилась на расходящийся строй Клинка так, что у ближнего ряда зачесались спины.

Айра смотрела поверх её плеча, как строй Клинка расходится, перемешивается, тасуется, — и как человек с самым обычным лицом уходит с плаца первым, ни с кем не заговорив. Походка у него была экономная. Из точки в точку.

Мне выдали партнёра. Заботливо.

Знак под воротом лежал спокойно, не теплея и не остывая, — как лежит железка, которая всё слышала и приняла к сведению.

Вот и я