Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

доли секунды. — Всем эсминцам — режим прорыва! Нам хватит скорости и огневой мощи, чтобы достать их! Тяжёлым крейсерам — шквальный огонь по курсу! Выжгите нам коридор в этом чёртовом облаке!

Он отлично понимал, что перехватывает тактическую инициативу у Анжелы. Но сейчас было плевать на этикет и формальную субординацию. Он был здесь, на остриё атаки, и видел возможность, которую из стратегического штаба можно было упустить. Сейчас он был не бывшим пилотом флота, а капитаном корабля, от которого зависела судьба его новой родины.

— Принято, «Перун». Работаем.

Голос координатора крыла перехватчиков прозвучал спокойно и сосредоточенно. Операторы, сидящие в глубоких бункерах «Стражей», не испытывали перегрузок и страха смерти, поэтому их действия были хирургически точными. Андрей увидел, как остатки их москитного флота — сотни серебристых дронов — вспыхнули маневровыми двигателями. Обгоняя тяжёлые корабли ордера, управляемые рои устремились вперёд. Они не берегли машины. Пилоты безжалостно бросали свои аватары в пекло, тараня вражеские «Шершни» и принимая на себя огонь, чтобы расчистить дорогу для ударной группы эсминцев.

Следом заговорили главные калибры крейсеров. «Варяг» и «Кореец» дали слитный залп, и в плотной стене обороны арианцев, прямо перед носом «Перуна», образовалась зияющая брешь, заполненная лишь плазмой и обломками.

Путь к «Скату» был открыт.

— Вперёд! — рявкнул Андрей.

«Перун» отозвался утробным гулом. Двигатели, и так работавшие на пределе, превысили критический режим форсажа. Эсминец прыгнул вперёд, размазывая звёзды в полосы. За ним, держа строй клином, устремились остальные корабли ударной группы.

— Капитан, нас надолго не хватит в таком темпе! — сквозь треск помех прорвался голос Рема. Главный инженер находился в самом сердце корабля, в реакторном отсеке, и Андрей слышал на фоне тревожный вой турбин. — Магнитные ловушки вибрируют, температура активной зоны растёт по экспоненте!

— Нам много и не надо. Держи реактор, Рем! — отрезал Андрей.

— Критический уровень щитов! — офицер-лааарискай почти срывался на писк, его уши в ужасе прижались к голове. — Кормовой эмиттер потерял когерентность! Пробой через три… две…

Андрей бросил быстрый взгляд на схематическое изображение эсминца. Оно заливалось тревожным красным цветом. Да, щиты кормы просели почти до нуля. Кто-то очень методичный и злой висел у них на хвосте, пытаясь достать беглецов.

Рука капитана дёрнулась к пульту перераспределения энергии, но замерла.

Брать резервную энергию было неоткуда. Единственные полные накопители питали носовые сегменты щита. Но впереди, прямо по курсу, бушевал ад из плазмы, обломков взорванных дронов и заградительного огня флагмана. Снять защиту с носа сейчас означало превратиться в пыль ещё до подлёта к цели.

— Корму — игнорировать! — принял тяжёлое решение Андрей. — Полагаться на броню и манёвр! Всю энергию — на носовой дефлектор!

Капитан краем глаза видел, как на тактической сфере несколько маркеров эсминцев, идущих по флангам, вспыхнули тревожным алым цветом. Следом пришли сухие, безжалостные данные телеметрии: два вымпела уничтожены полностью. Они просто исчезли, испарившись во вспышках перегруженных реакторов. Ещё один корабль, получив критические повреждения, резко потерял скорость и вывалился из строя, превращаясь в дрейфующую мишень.

Но их жертва не была напрасной. Сил, что стремились в эту отчаянную, почти самоубийственную атаку, всё ещё было достаточно. «Перун» с размаху влетел в зону смерти — кипящее месиво из обломков, уничтоженных кораблей и роящихся дронов противника.

По броне забарабанило, словно градом по жестяной крыше. Это ошмётки металла и остатки «Шершней» разбивались о носовые щиты и корпус. Системы ПКО эсминца взвыли, работая на пределе механики: турели вращались так быстро, что сливались в размытые пятна, выплёвывая тонны вольфрама и плазмы, расчищая дорогу перед носом корабля.

И вот, за этой завесой хаоса, открылся он. «Скат». Он был огромен, закрывая собой звёзды.

— Цель в захвате! — прокричал ракси, его голос дрожал от азарта.

— По флагману противника… всем, что у нас есть… Огонь! — скомандовал капитан.

Это был не просто залп. Это был единый выдох всего флота.

«Перун» содрогнулся. Это ревели главные калибры. Спаренные рельсотроны выплёвывали вольфрамовую смерть с максимальной скорострельностью, на которую только была способна автоматика, раскаляя стволы добела.

Но эсминец был не один.

Слева и справа, сверху и снизу, прорываясь сквозь облако обломков, в атаку шли десятки других эсминцев Объединённого флота. И у них аргументы ещё оставались.

Сотни ракет расчертили пространство, обгоняя «Перун». Это была лавина из противокорабельных ракет, выпущенная всеми уцелевшими кораблями прорыва. К ним присоединились лучи лазеров и сгустки плазмы. Вся эта концентрированная ненависть преодолела последние километры за доли секунды и с размаху врезалась в самое уязвимое место гигантского «Ската» — в пульсирующее багровым светом око главного калибра.

Эффект превзошёл самые смелые ожидания.

Ослабленные щиты флагмана, перегруженные необходимостью удерживать колоссальную энергию выстрела, просто не выдержали массированного удара извне. Они лопнули, рассыпавшись искрами. Ракеты и снаряды беспрепятственно вгрызлись в исполинские эмиттеры орудия, которые уже пульсировали от перенапряжения, готовясь сжечь планету. Произошло то, что физики назвали бы «катастрофическим высвобождением связанной энергии».

Багровое свечение в центре «Ската» на мгновение сжалось в точку, а затем взорвалось ослепительной, нестерпимо яркой белой вспышкой, затмившей собой местное солнце. Это не был обычный взрыв. Это сдетонировала сама энергия супероружия, разорвав гигантский корабль изнутри. Экраны потемнели, отсекая яркую вспышку, и Андрей видел на них, как обшивка левиафана вспучилась, словно яичная скорлупа. По километровому корпусу побежали трещины, из которых вырвались гейзеры голубого пламени.

— Рулевой, уводи нас! В сторону, быстро! — заорал Андрей, понимая, что флагман сейчас превратится в сверхновую.

Но было поздно.

Расширяющаяся сфера ударной волны — смесь плазмы, радиации и обломков — догнала уходящие эсминцы.

«Перун» подбросило и закрутило, как щепку в водопаде. Остатки носовых щитов перегрузились и погасли с жалобным воем. Удар был такой силы, что Андрею показалось, будто сам корабль стонет от боли. Свет в рубке мигнул и погас, сменившись зловещим красным аварийным освещением. Гравикомпенсаторы отключились, и капитана швырнуло вперёд, несмотря на ремни. Последнее, что он видел перед тем, как сознание померкло от удара и перегрузки, была тактическая сфера: огромная красная отметка вражеского флагмана распадалась на тысячи мелких осколков.

Первым вернулся звук. Но это был не треск искрящейся проводки или вой сирены, которые наверняка заполняли рубку, а назойливый, ритмичный писк биомонитора прямо в ухе.

Андрей с трудом разлепил веки. Перед глазами плыли красные строчки диагностики на внутренней поверхности визора шлема. В нос ударил не запах гари — герметичный контур ЕБК надёжно отсекал атмосферу корабля, — а спёртый, кислый запах собственного пота и металлический