Королева - вдова. Книга 1 - Юлия Цыпленкова

— Вот и не обижай, — улыбнулся наставник. — Народ простой тебя за то и любит, что не обижаешь.

Королева замолчала и смущенно потупилась. И, чтобы не затягивать неловкой паузы, села за стол и отломила небольшой кусочек от хлебного ломтя. Он оказался свежим и мягким с хрустящей еще корочкой. Лания отломила второй кусочек, съела его, а после взяла в руку весь ломоть.

— Так и остальные старались, — хмыкнул жрец. — С кухаря столько потов у очага сходит, пока он между котлом и столом крутится. И его не обижай.

— Не обижу, — заверила Ее Величество и взяла в свободную руку ложку.

Еда была простой, но изумительно вкусной. Возможно, причиной всему был голод, но ела королева быстро и жадно, что вовсе не вязалось с ее воспитанием. Но здесь об этикете напоминать было некому. Наставник присел напротив, подпер щеку кулаком и с улыбкой смотрел, как его гостья со всё возрастающим аппетитом воздавала должное стараниям людей, благодаря которым она сейчас утоляла голод.

— Как же славно, — откинувшись на спинку стула, сыто вздохнула Ее Величество. — От души благодарю, наставник. За всё благодарю. Покажите мне мою комнату, я сегодня безумно устала.

— Идем, дитя, — кивнул жрец.

Комнатка Лании оказалась и вправду такой же небольшой и простенькой, как и та, в которой жил наставник. У нее была добротная кровать, довольно узкая, но с периной, застеленная чистым бельем, с мягкой подушкой и одеялом. А еще здесь было тепло.

От храмов никогда не поднимался дым, однако внутри было неизменно тепло. Как они обогревались, королева не знала, но, признаться, любопытство на эту тему ее не терзало. Всё, что касалось религии, было вне желания разобраться в тонкостях, потому что воспринималось святотатством.

Еще в комнатке стоял такой же добротный стол, пара стульев и деревянное кресло с подушечкой, как и у жреца. За серой занавеской пряталось подобие маленькой гардеробной. Еще имелся подсвечник и скамейка, на которой стояли кувшин с водой и таз. Ну и, пожалуй, всё, не считая отхожего места.

Жрец помог разобрать скудный скарб королевы, который она собрала с собой. В конце концов, она намеревалась каждый день появляться во дворце, так что прихватить перемену было просто, как и оставить прачкам ношенные платья и белье.

— Тебе принесут воду для питья, чтобы можно было утолить жажду, — сказал жрец. — Чего еще желаешь, дитя?

— Сегодня более ничего, наставник, — улыбнулась королева. — Благодарю за заботу.

В это мгновение в дверь постучали. Это был гвардеец. Он вошел, поклонился разом госпоже и жрецу, а после доложил:

— Из дворца прибыл посланец Его Высочества. Ему велено дождаться известий. Что передать?

— Пусть передаст Его Высочеству, что на сегодня угроза миновала, и мне лучше. Я легла почивать, чего желаю и наследному принцу, — ответила Лания.

Телохранитель снова поклонился и вышел. Жрец с улыбкой посмотрел на Ее Величество и покачал головой.

— Здесь я чувствую себя спокойней, — ответила Лания. — Да и время родов уже не за горами. Только богиням известно, когда мое дитя решится явить себя миру.

Наставник вновь улыбнулся, после, взяв королеву за руку, прижался лбом к ее лбу. Вскоре отстранился и произнес:

— Раз ты здесь, стало быть, так угодно Всевышним. Добрых снов, дитя.

— Добрых снов, наставник, — ответила Лания.

И когда осталась в одиночестве, уселась на кровать, обвела комнатку взглядом и вздохнула.

— Ну что ж, — прошептала она, — начну опять всё заново. Теперь уж будет проще.

После скинула обувь и растянулась поверх одеяла, так и не сняв платья. На это сил не нашлось. А спустя несколько минут Ее Величество уже тихонько сопела, погрузившись в сон.

Глава 28

Солнце ярко сияло на синем зимнем небе, и по земле летели брызги разноцветных искр, сиявшие на белоснежном покрове. Деревья, укутавшись пушистыми шубками, будто хвастались друг перед другом, чей наряд богаче и красивей. Дети с визгом барахтались в сугробах, тащили за веревку деревянные санки-ледянки, намереваясь покататься с большой насыпной горки на площади, которую сооружали каждую зиму.

Была своя горка и у аристократов, но находилась она в городском парке, в той части, куда простому люду дорога была закрыта. Там же был устроен каток на замерзшем пруду. И, привязав к сапожкам лезвия, дамы скользили под руку с кавалерами, румяные от мороза и порой двусмысленных мужских острот и комплиментов.

Лания бывала на этом катке и на горке, конечно же, со своей нянюшкой. Прислугу, сопровождавшую господ, пускали свободно. А в единственную зиму своего замужества Ее Величество каталась на коньках уже в дворцовом парке, где тоже имелся пруд. Правда, горку не строили, но замужней даме и не полагалось с визгом и хохотом лететь по склону на ледянках. Тем более королеве. А делать это с постным лицом не было никакой возможности. Вместо горки Лания со своими фрейлинами играла в снежки и лепила снеговика.

Государыня усмехнулась, вспомнив, как провела прошлую зиму, и ей подумалось, что не так уж тоскливо она и жила. У нее не было только любви супруга, зато всё остальное имелось в избытке. Выходит, попусту печалилась? Выходит так.

Сейчас у нее не было не только любви мужа, но и самого мужа, как и довольно легкого существования. Только заботы и подозрения, которые особо остро всколыхнула смерть верной Келлы. Королева вновь приглядывалась к людям, которые ее окружают. И единственными, кому полностью доверяла, оставались советник Радкис и… отец. Впрочем, допускала, что виновным в убийстве камеристки может оказаться и герцог Виллен.

И тогда Лания спрашивала себя, что она сделает? Ответ был очевиден, удалит герцога от Двора и от себя. О большем думать было страшно. Королева не чувствовала себя в силах на более решительный шаг, после которого уже ничего невозможно исправить. И потому она молилась, чтобы родитель оказался ни при чем.

Впрочем, пока никого виноватого не было найдено: ни во дворце, ни в городе. Аролог и Канлин одинаково отвечали, что ищут, и это тоже будило недобрые подозрения в сговоре и виновности обоих. Что если это люди графа задушили бедную Келлу? После он доложил, что ее нашли, а принц попросту разыграл изумление?

И пусть эта тайна Мелибрандов оказалась не столь страшной, как, к примеру, убийство короля