Королева - вдова. Книга 1 - Юлия Цыпленкова

тоже понятно. Потому что, даже если бы Канлин собственноручно убил девушку и ее мать, трогать его никто бы не стал. Ангвир на тот момент не имел жены и детей. И, покарай Его Величество младшего сына, сейчас остался бы только Тридид, у которого нет сыновей. Крайне слабая позиция была бы у Северного королевства.

К тому же Канлин — родное дитя, а Гави и ее мать — всего лишь две простолюдинки, каких много. Наверное, Лания выбрала бы иной способ устранения убитой горем матери, не пролила бы крови, однако, если бы от этого зависел покой в государстве… скорей всего, приняла бы похожее решение, если бы иного пути не осталось.

Единственное, чем могла молодая королева попенять свекру со свекровью, то лишь тем, что после не вразумили сына. Позволили ему и дальше «шалить», а утихомирил его старший брат, когда пришел к власти. Но тут уже ощущалась длань матери двух принцев.

Судя по тому, как о Берутте отзывались Тридид, Радкис и отец в одном из доверительных разговоров, то женщина она была и вправду непростая. Возможно, именно она потребовала от мужа пойти на решительное устранение угрозы ее любимому сыну. И если это так, то Лания из всей этой истории вынесла еще один урок: не подпускать свекровь близко, не доверять ей и не слушать, что бы она ни говорила.

После этого Ее Величество сходила в спальню, где стояла шкатулка с личными письмами, принесла ее в гостиную, где сидела у разожженного камина, и достала те несколько посланий, какие получила от свекрови. Королева внимательно перечитала каждое из них, криво усмехнулась и убрала обратно в шкатулку.

Нет, этой женщины не будет во дворце, если родится мальчик. Лания и прежде не желала жить со свекровью под одной крышей, теперь же окончательно уверилась в этом. А если Канлин позволит себе настаивать, то отправиться в затяжное путешествие в Южное королевство, чтобы навестить сестру и проводить дорогую родительницу. И вернется назад только тогда, когда соскучится по Родине настолько, что материнская юбка ему уже не понадобится. Еще одну интриганку Ее Величество видеть подле себя не желала.

Впрочем, пока Канлин, вопреки отзывам, казался более простым и понятным. Возможно, он был менее чистоплотным, чем его дядя. Однако в коварстве Тридиду уступал. Так казалось королеве. И пусть герцог пока особо не показал себя, но спокойной уверенности в нем ощущалось больше, чем в его племяннике. Пока именно дядюшка сумел нанести удар, который отдалил правящую вдову от наследника престола. Хотя…

И вот тут Лания задумалась. Отчего-то теперь она не была столь уверена в том, что Канлин стоял за убийством Келлы. И даже не из-за того, что его изумление и горячность казались искренними. Но Аролог был прав — камеристке завидовали многие: от челяди, равной ей по рождению, до высшей аристократии, с кем покойница держалась вольно, даже вызывающе.

Келла была единственной по-настоящему приближенной. Знала тайны и управляла сетью шпионов, которую сама же и собрала. В ее руках скопилось много больше тайн, чем история трактирщицы и ее дочери. Она ведь могла узнать нечто такое, о чем не должна была узнать королева. Или кому-то очень не хотелось, чтобы Ее Величество услышала об этом.

В конце концов, придворные покидали свои посты после того, как государыне становилось известно об их разговорах и визитах к людям, которые являлись соперниками Лании. Возможно, и в этот раз Келла узнала нечто подобное, но занятая делом трактирщицы решила отложить эту новость на потом.

А еще Келлу недолюбливали многие аристократы за свободу, которую она чувствовала в их обществе. Герцог Виллен ее не переваривал и называл не иначе как мерзавка. Были и другие, кто попал на бойкий язычок камеристки. Да, она не переходила грани, как просила ее Лания, но кому-то достаточно и того, что спровадила его какая-то выскочка из народа, которая еще вчера намывала хозяйский ночной горшок.

А могла быть и вправду обычная человеческая зависть и подлость. И тогда виновник был близок государыне: фрейлина, придворная дама, горничная, которая считала, что достойна того же, что и ее вчерашняя подруга. Да, причин для устранения простолюдинки, которой благоволила сама королева, было немало.

— И кому же тогда я могу доверить заботу обо мне? — спросила саму себя Лания.

Если некто уже решился на столь низкий и мерзкий шаг, на что он пойдет дальше? Какую еще подлость замыслит, чтобы добиться желаемого? А если так и останется не раскрытым, то не посчитает ли, что ему дозволено всё?

— Нет, — королева покачала головой, — мне более некому доверять. Радкис не станет приносить мне завтрак и лично следить за тем, чтобы он был чист. И не будет шпионить для меня. Советник нужен для иного, пусть иным и останется. А я…

В это мгнвоение зашевелился ребенок. Лания погладила живот, опустила на него взгляд и, вздохнув, подумала, что в безопасности она ощущает себя лишь в храме. После вскинула голову и посмотрела в пустоту немного шальным взглядом. Мысль, едва мелькнувшая, быстро укоренилась и показалась единственно верной.

Ее Величество уже хотела приказать закладывать карету, но остановилась, едва протянула руку к колокольчику, и вновь задумалась. Взять и уехать в храм она не могла. Это показывало и недоверие придворным, и пренебрежение ими. Оскорблять верных людей не хотелось, как и давать повод для сплетен неверным. Потому нужен был повод, чтобы покинуть дворец и остаться под присмотром жрецов.

Лания вновь погладила живот и ухмыльнулась. Повод у нее был отменным, оставалось обставить всё так, чтобы никто не усомнился — отправиться в храм Жизни необходимо ради будущего королевства. И Ее Величество решительно тряхнула колокольчиком.

А вскоре в покои уже бежал придворный лекарь, который застал свою госпожу деловитой и собранной, а вовсе не при смерти и не в начале преждевременных родов. Однако после недолгой беседы необходимое заключение уже было готово. И забирала лекаря с собой королева вовсе не ради того, чтобы он присматривал за ней, а чтобы не проболтался.

Что было дальше, известно. И теперь государыня направлялась в храм Жизни, чтобы там и остаться до самых родов. Впрочем, поручать кому-то управление государством она не желала, этим Лания намеревалась заниматься лично, как и прежде. Не собиралась отменять дни прошений, да и вообще менять что-то кроме места своего нахождения. Теперь у нее был предлог: жрецы заботятся о том, чтобы властительница Северного королевства, устав после праведных дел, не потеряла в напряжении душевном и физическом