"Фантастика 2026-185". Компиляция. Книги 1-19 - Вел Павлов

— Опрос, — улыбнувшись, поправила Айра.

Огонёк вылез из-за воротника на середине двора — ожил, набрал света и поплыл над плечом с независимым видом существа, которое никуда и не пряталось, а просто экономило.

У себя она первым делом проверила схрон — камень у подоконника сидел плотно, как сидел: привычка, не тревога, — потом достала из рукава бумажную трубку: ту самую, выданную вместо распоряжений.

Карта подвалов легла на стол в четыре разворота — старая, перерисованная от руки, с чужими пометками на полях. Айра разгладила её ладонью, придавила углы — чернильницей, кружкой, огарком...

Четвёртый угол придавил Кот.

Он возник на столе без объявления, всей своей тяжестью, потоптался — и лёг, обстоятельно, с достоинством, точно на самую середину нижнего разворота. Под ним скрылся третий ярус целиком.

— Ты лежишь на моей работе.

Кот посмотрел на неё с выражением, которое яснее слов говорило: теперь это его работа.

— Подвинься. Хоть на четверть.

Кот прикрыл глаза. Выходило, что третий подвальный ярус охраняется теперь надёжнее, чем когда-либо за свою историю.

Она изучала то, что осталось: верхние два яруса, лестницу — узкую, винтом, — коридоры, сбитые в ёлочку, старые кладовые. Пометки на полях были писаны разными руками и в разные времена: где «сырость», где «не ходить после третьего колокола», где просто крест — и поди пойми, что он значил для того, кто его ставил. Внизу, у края, там, где под Котом начинался третий ярус, шла надпись — старее прочих, выцветшая до цвета слабого чая, но выведенная с нажимом, по-ученически:

«Доступ — распоряжением Основателя».

Айра посидела над этой строкой. Потом осторожно, двумя пальцами, приподняла кошачий хвост — под хвостом обнаружился кусок лестницы и ещё одно слово: «лично».

Распоряжением Основателя. Лично. Бумага отличная, одно неудобство: того, кто подписывал, нет в живых уже который век — а очередь к нему, надо полагать, всё это время так и не двигалась.

Она опустила хвост на место. Кот не возражал: его правота стала только глубже.

Карту она дочитала до последней пометки — огарок к тому времени сам решил за неё, что день окончен. Она легла в темноте и долго слушала, как урчит на столе самовольная стража третьего яруса.

Впервые в жизни вижу пропуск, который не подделаешь.

Хотя когда мне требовались пропуска?

Глава 27. Вечер демонстраций

Глава 27. Вечер демонстраций

Наутро после военного совета академия проснулась с новостью: вечером — открытые демонстрации. Листы на доске извещали об этом с несвойственной им торжественностью: старшие курсы покажут работу, присутствие первого курса обязательно, гостям академии — почётные места. Гость при этом имелся в единственном числе — просто прятался за множественным.

Турнир, пропади он в рраговом глазу, потом опрос-допрос-донос, как его ни называй, теперь демонстрации — в этой академии, похоже, не делали ничего, кроме представлений, и Айре с каждым новым листом всё сильнее хотелось одного: заложить дверь Котом и не выходить, пока всё это не кончится.

Тай, наоборот, обрадовалась:

— На демонстрациях кормят, — сообщила она со знанием дела. — Старшие сказали. Столы вдоль галереи. Это не слухи, это разведка.

— Ты же только позавтракала.

— Я позавтракала в прошлом. А столы — в будущем. Между ними целый день, — Тай развела руками, показывая размер бедствия.

День прошёл по расписанию, и расписание отработало своё честно. На «чтении состояний» Виерна гоняла подвал по парам: один врёт — второй ловит. Ловили плохо. Врали ещё хуже. Виерна прошла вдоль столов, посмотрела на потуги курса и подвела итог в своей манере:

— Слова — это то, чем человек прикрывается. Всё остальное в нём тем временем говорит правду. Руки. Дыхание. Паузы. Учитесь слушать остальное: слова — это то, что человек хочет вам показать, тело же показывает то, что он хочет скрыть.

На улице это называлось «смотри, чем дышит» — короче и без кафедры, но по сути слово в слово.

Соседом Айры по паре выпал Юст. Врал он честно, старательно, по заранее составленному плану — и оттого был прозрачен, как стёклышко. Айра ловила его на третьем слове и из вежливости давала довраться до пятого.

— Как ты это делаешь? — страдал Юст.

— Ты только что пытался меня убедить в том, что ты оборотень, который скрывается от Совета под личиной студента, — устало вздохнула Айра. — Нет, я понимаю, что в нелепую ложь верят особенно сильно, но это... вот у тебя, например, шнурок развязан.

— Да? — удивлённо спросил Юст, посмотрев на свои сапоги, в которых, разумеется, не было никаких шнурков. — А... о...

— Ага.

За обедом стол Тени обсуждал грядущую демонстрацию — каждый по-своему.

Юст сидел над «Положением» и был мрачен, как никогда.

— Открытых демонстраций здесь нет, — объявил он. — Я всё прочёл. Дважды. Турнир — есть. Смотры — есть, двух видов. А открытых демонстраций — нет. Как и формы восемь. — Он поднял палец. — Всё сходится. Понимаешь? Существует второе «Положение». Полное. Для тех, кому положено.

— А у тебя тогда что? — спросила Ним.

— А у меня — для нас, — сказал Юст с горечью первооткрывателя.

Ним вечернему празднику не верила по собственным причинам.

— Кормят бесплатно, присутствие обязательно, — перечислила она, загибая пальцы. — Так не бывает. Бесплатно кормят свиней на бойне. Я, конечно, пойду. Но есть буду с подозрением.

Возразить было нечего: бесплатных пирогов, начинка которых не стреляла бы потом отравленными иглами, Айра за свою жизнь тоже не встречала.

Перед самым вечером она отсидела свой час в приёмной — и вернула то, что полагалось вернуть.

Бумажная трубка легла на стол ректора точно поперёк угла, как лежала при выдаче. Ректор не поднял головы от письма. Перо дошло до конца строки, поставило точку.

— Пометок не делали.

Это не было вопросом, и Айра не стала делать вид, что было.

— Я аккуратная.

— Знаю. — Он потянулся и убрал трубку в стол, не глядя, тем же движением, каким выдавал. — Это и настораживает.

И тебе доброго вечера, душа-человек. Целую неделю буду самой скучной — наслаждайся, пока дают.

И уже когда Айра отметилась и собиралась уходить, ей в спину прозвучал один-единственный вопрос:

— Это что? Следы кошачьих лап?

Айра не услышала. Очень старательно не услышала.

Из приёмной она