Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

Узкую длинную долину и крутые склоны по обеим ее сторонам сплошным ковром покрывали цветы. Вместо привычной и понятной зелени — тысячи оттенков сиреневого, лилового, багряного, алого, фиолетового, синего, от нежных до насыщенно-темных. И ни одного из этих цветков я не смогла опознать! Если они и были в наших ботанических справочниках, то, наверное, в каком-то другом виде. Менее… буйном? Волшебном? И ведь наверняка цветы из Долины фей стоят бешеных денег в нашем мире, но у меня рука не поднялась бы сорвать хоть один. Не знаю, сколько уже я бродила здесь — час, два? Ощущения потерянного времени не было, совсем нет. Казалось, можно провести так вечность. Трогать ладонью верхушки колосков-соцветий, рассматривать переливы красок, наблюдать, как порхают от цветка к цветку яркие бабочки. И только в самой глубине сознания, не мыслью — смутным, едва заметным ощущением: «Что здесь не так? Разве это мой восторг? Я вообще помню, зачем сюда пришла?»

Но больше, гораздо больше волшебных цветов увлекала магия. Сказать, что ее здесь много, было бы чудовищным преуменьшением. К тому же важно не только «сколько», но и «какая», так ведь?

Магия здесь казалась живой, шаловливой и капризной, как беспечный, любимый всеми ребенок. Она бурлила и искрилась, вскипала веселыми пузырьками, как игристое вино, лилась тягуче и сладко, как густой сироп, звенела бессчетными колокольцами, вспыхивала радугами, напевала неслышными голосами. Звала, обволакивала, заманивала. Предлагала поиграть с ней, обещала: «Будет весело!»

И все-таки, что я должна была сделать, оказавшись здесь? Наверное, искать фей и… как там было-то, в учебнике? Попросить, получить одобрение, как-то так… Не помню точно, да разве это важно? Ах да, зачет. Я должна получить зачет, чтобы пройти летнюю практику. Или у меня здесь — практика? Ай, неважно! Здесь совсем не к месту какие-то деловые вопросы, я точно знала, хотя и не сумела бы сказать, откуда такое знание.

Зато знала, почему так. Есть магия, а есть волшебство. Есть дела, а есть праздник. Попасть в другой мир, волшебный мир, только ради зачета? Фу, как я могла быть такой скучной⁈ Плевать на зачет, кто из наших девчонок может похвастать, что танцевал не в клубе, пусть даже лучшем в мире, а в Долине фей⁈

Неслышная музыка звенела и пела для меня, звала в пляс, и я поддалась ее зову. Только я и цветы, я и магия, я и горы, укрывающие от всего мира — от двух миров! И чей-то смех, чье-то пение, руки, увлекающие в хоровод, музыка все быстрее, быстрее, кажется, я взлечу сейчас, мы все взлетим! Ветер разноцветный, миллион оттенков сиреневого, лилового, розового, звенящего, искрящегося, как легко кружить в его поющих вихрях, легко, весело и… одиноко?

Приземление было жестким. Хотя, если бы не пышные цветущие кустики, принявшие на себя мой вес, могло быть хуже. Ой-ой, бедная моя попа, надеюсь, хотя бы платье цело, а то ведь переодеться не во что… Но… как? Я что, в самом деле… летала⁈

— Летала!

— Ах-ха-ха, она сама не поняла!

— Ребенок!

— Глупая!

— Хорошо летала!

— Весело!

— Мало!

— Мало!

— Пойдем еще летать!

Я затрясла головой: что это? В ушах звенит или вправду голоса? Поморгала, присмотрелась, на всякий случай еще и глаза протерла. На сиренево-розовом, похожем на гигантский колокольчик цветке, что покачивался прямо перед моим лицом, сидела, поджав босые ножки, фея. Крохотная, не больше стрекозы, со стрекозиными же крыльями, в голубом сарафанчике, сияющая, как живой солнечный зайчик, с золотистыми пышными кудряшками.

— Глупое дитя, конечно же, ты летала! Ты ведь пришла поплясать с нами, мы позвали в танец, ты услышала, — сказала насмешливо. Чистый тонкий голосочек звенел, в кудряшках играли солнечные зайчики, на крыльях плясали радужные блики. Эдакая куколка-девчуленька, вот только веяло от феечки не кукольной бестолковостью, а взрослым и опасным интересом. Если я смотрела на нее как на чудо, то меня рассматривали, как подопытную мышку в лаборатории. То ли оправдала надежды, то ли нет, то ли послужит еще, то ли в виварий на корм отдать…

Жуть. Не то чтобы я не знала, какие они, феи, но… Представлять по книжкам и картинкам или увидеть вживую — как знать теоретически, что море — это много-много воды, или с разбегу влететь в волны. Несравнимо. Но все-таки танцевать с ними было… нет, не «классно» или «здорово», и даже не «чудесно» или «волшебно». Больше, в тысячи раз больше любых восторженных слов. Невероятно, и щемяще-пронзительно, и… нет, не подберу я правильных слов. И девчонкам хвастаться не буду, потому что такое не расскажешь, не получится рассказать. Но сама — никогда не забуду.

— Ты забавная, — фея засмеялась. — У нас редко бывают интересные гости. Ты интересная.

— Я? Интересная?

С тонким, по-комариному звенящим смехом вокруг меня закружились сразу с десяток феечек. Или с сотню? Я уже не понимала, где феи, где бабочки, где цветы…

— Конечно!

— Смешная!

— Глупая!

— Забыла, зачем пришла!

— Любишь танцевать!

— Смогла плясать с нами!

— Слышишь ветер!

— Видишь ветер!

— Волшебное дитя!

— Сама не знает!

— Глупая!

Я совсем потерялась в их веселом гомоне, но тут они закончили в один голос, словно общий вывод сделали:

— Интере-есна-ая-я! — и снова засмеялись. Ветер ласковым щенком закрутился вокруг, казалось, еще немного, и взлечу опять. Из вихря слепящих солнечных зайчиков донеслось дружное: — Вот ви-идишь!

— Танцуй еще!

— Еще!

— С нами!

— Оставайся!

— Ты сможешь!

— Ты наша!

— Наша!

— Наша!

Словно туго натянутая струна глубоко-глубоко в душе зазвенела, задрожала, вот-вот готовая лопнуть. Да что же это со мной⁈

— Стоп!

Слепящий вихрь замер. Перед моим лицом зависла фея, кажется, та самая, первая. Покачала головой:

— Разве не видите? Она глупое человеческое дитя. Ей хватит. Если останется… — договаривать фея не стала, но я и так поняла, что ничего хорошего не будет, если задержусь здесь еще. А феечка склонила голову набок и спросила, смеясь: — Дитя, ты за чем приходила?

Не «зачем», а «за чем», и как-то так прозвучало, что я поняла: она знает и без моих слов. И про пыльцу, и про зачет, и даже про летнюю практику, ради которой я согласилась на эту безумную, как теперь понимаю, авантюру.

— Вы подарите мне немного пыльцы? — сглотнув, спросила я. — Пожалуйста!

— Ответь сначала, для чего