Фантастика 2026-116 - Андрей Андреевич Красников

жадное… взорвалось и растеклось по венам сладким маревом, восторженным, трепетным счастьем. Сам Хагос Лоссеиваль обратил на меня внимание! Счастье, от которого хочется петь и смеяться, танцевать и прыгать от восторга, упасть на колени перед этим шикарным мужчиной или вцепиться в шелковые лацканы его пиджака, притянуть к себе и впиться губами в губы. А он все ласкал и ласкал мою ладонь своими мягкими, горячими губами, и с каждой секундой терпеть становилось все невыносимее — почему ладонь, а не в губы? Почему я должна сейчас идти на ужин, а не…

— Элси, Улейва не виде… — Коготь ворвался в комнату и осекся на полуслове.

— Сгиньте оба, вы нам мешаете, — с досадой бросил Хагос.

— Что здесь происходит? — а это уже не Коготь ни разу, не торговец, а такой же знающий себе цену высокородный господин, как и Хагос. Делсен Лоссеиваль. Такой же? Нет. Один брат не стоит и мизинца другого.

— Твой брат меня околдовал, — медленно, через силу ответила я. Найти здоровую злость в охваченной глупым восторгом душе было сложно, невероятно сложно. Но я смотрела в глаза Делсена, где этой злости было — хоть в бочки разливай.

Глава 14

Проблемы и решения

От каждых чар — свое отменяющее заклятье, если оно вообще, конечно, существует. Так же, как от каждого зелья — свое противоядие. Не зная, чем тебя заколдовали, от колдовства не избавишься. Но я ритуалист. Ритуалы для того и придуманы, чтобы сделать сложное простым, а невозможное возможным. И хотя ритуалистика предполагает сложные расчеты и необходимость учитывать самые неожиданные детали, на самом деле все эти сложнейшие надстройки только компенсируют недостаток силы. А я сейчас в магическом мире, в месте с мощным магофоном, и, кстати, накопитель Улейву так и не отдала.

И все, что мне нужно — простейшая, самая примитивная формула отрицания. Главное — сбросить с себя хоть на секунду приторный, туманящий разум любовный дурман.

— Я его убью, — сказал Делсен, глядя мне в глаза.

— Элсина, скажи уже моему братцу и его приятелю, что ты хочешь остаться со мной наедине. Меня они, как видишь, не слушают.

Вот так сразу и наедине? А не жирно ли тебе будет, будущий глава благородного рода?

Поднять руку получилось с трудом, как будто я двигалась в толще воды, даже нет, в густой, липкой патоке. Но Хагос и такого не ожидал и ничего не успел сделать, когда моя ладонь впечаталась в его щеку. Сам по себе удар был слабый, важен только прямой контакт, но магии я в него вложила — сколько злость позволила. Пусть даже не моя злость, а Делсена — какая разница?

— Отрицаю, — выдохнула я.

Еще один взрыв, теперь в голове, принес ледяную ясность. Ядовитая сладость стекала медленно, очень уж липкая, но мозги уже работали как надо, и я добавила завершающее:

— Мне — мое, чужое — прочь, — и от души, хорошенько приправив теперь уже своей злостью, выплеснула силу из накопителя. — Прочь!

Прочь его и вынесло. С грохотом. Вместе с дверью.

Честное слово, такого я не ожидала!

На несколько мгновений повисла ошеломляющая, звенящая тишина. Потом Хагос деревянно выругался, встал и заковылял прочь. Шел на негнущихся ногах, шаркал, как мертвяк, бормотал ругательства и обещал вернуться, как только отпустит колдовство. А мы, все трое, смотрели вслед, и, кажется, мужчины были ошарашены не меньше меня.

Ой, мамочки, как я это вообще сделала⁈ И что теперь будет? Он хоть очнется? Ой, всё, если очнется, мне конец!

— Элси, ты сильна! — восхищенно присвистнул Улейв.

— Это твой накопитель силен, спасибо тебе за него огромное, — меня пробрала запоздалая дрожь: а если бы не получилось? — Коготь, прости за разрушения. Не думала, что примитивные ритуалы могут оказаться настолько… настолько…

— Убедительными? — подсказал Коготь.

— Точно. И мне, наверное, лучше уйти, пока ваш герой-любовник не очнулся и не кинулся мстить. Ты что-то говорил насчет гостиницы? — Дрожь все не проходила, я крепко обхватила себя руками. — Не замечали, что в критические моменты в голову лезет всякая неважная чушь? Мне вот сейчас очень интересно, кто все-таки больше «не вовремя», я или Хагос?

— В критический момент ты действовала, — возразил Коготь.

— Разумно, быстро и эффективно, — подмигнув, добавил Улейв. — А теперь настиг закономерный отходняк. Глотнешь? — он тряхнул фляжкой.

— Что у тебя там? А хотя плевать, давай.

Жидкий огонь прокатился по пищеводу, растекся по венам. Одного глотка хватило, чтобы нервная дрожь сменилась пофигистичным спокойствием. Но самое удивительное, что голова осталась ясной. Чем бы это ни было, магии там больше, чем градусов.

— Пойдем, — Делсен оглядел комнату, подал мне рюкзачок. — Все твое здесь?

— Да.

Он приобнял меня за плечи, довел до дверей и оттуда кинул на комнату какие-то незнакомые мне чары. Объяснил:

— Чистящее. Теперь здесь нет ничего, годного для поисковых чар и порчи.

— Научишь?

— Покажу. Оно несложное, но затратное. Есть методы попроще, но не такие надежные. Странно, что вас такому не учат, это же основы безопасности.

— Есть амулеты. Есть ритуал отторжения, но он сложный, где попало не сделаешь. Чары, наверное, тоже есть, но я слабосилок. Сам же сказал — затратные.

Под этот успокаивающий разговор мы дошли до конюшни, я накинула на Жемчужинку попону, и тут перед Когтем развернулось окно, как будто призрачный экран телевизора, и все мы услышали прозвучавший оттуда вопрос:

— Делсен Лоссеиваль, вы готовы внести платеж за свой участок?

— Какой платеж, — взвился Улейв, — еще четыре дня! У них там что, темпоральный шторм или банальный приступ склероза⁈

— Улейв, погоди. Элси, я прошу прощения, мне требуется немного времени, подождешь?

— Да, конечно, — растерянно кивнула я, но Коготь смотрел не на меня, а в окошко-экран. Я переглянулась с Улейвом, и мы оба придвинулись поближе. С той стороны на нас зыркнул седой морщинистый цверг:

— Прошу посторонних соблюдать тишину, иначе заявка господина Лоссеиваля будет аннулирована.

— При всем уважении, почтенный Гарох, мой друг прав: срок оплаты четвертого, сегодня первое.

— Старший вашего рода перенес срок. Вот заявка, — он развернул и показал нам бумагу, украшенную гербом и кучей печатей, — в связи с необходимостью срочно уладить семейные дела. Мы пошли навстречу.

— Мне об этой заявке не