Закон треснувшего корешка - Анастасия Шелест

– Пусть видят. Плевать. – Паузы между словами – влажные поцелуи. – Не могу терпеть.

Лавина звуков оглушает, покрывая мою кожу мурашками. Я убеждаю себя – еще пара минут этого кошмара, и я и вправду ее усыплю. Плевать, что я понятия не имею, как это делается. Что-нибудь придумаю.

– У меня есть идея получше, – заявляет Айрис.

Жаль, что она выпутывается из объятий Марка. Поправив задранную юбку, Айрис оборачивается к нему и достает из сумки компас. Позолота поблескивает в редком свете горящих ламп, и Айрис шагает к ближайшей двери, прикладывая компас к датчику.

Я не дышу, слушая, как клацают замки. Айрис оборачивается к Марку через плечо, кокетливо поманив пальчиком, и скрывается в комнате. Марк мгновенно следует за ней, зачесав волосы набок.

На меня обрушивается тишина, и после всего услышанного нет звуков лучше. Наконец-то выдохнув, я прикрываю глаза, наслаждаясь молчанием. Никто не говорит гадости. Марк не выдает сомнительные реплики. Идеально.

Я бы утопала в отсутствии звуков и дальше, но тишина беспощадно прерывается. Дверь кабинета чуть слышно скрипит, открываясь, и Марк осторожно ступает вперед. Ему требуется не больше десятка секунд, чтобы рассекретить меня. Зеленый взгляд безошибочно находит меня среди каменных столбиков, и Марк улыбается, качнув головой.

Хочется проигнорировать красноречивое приглашение. Устроить громкую сцену. Напомнить Марку, что я не бесчувственное прикрытие, с которым можно так обходиться.

Успокойся. Вспомни, ради чего все это. Ты можешь либо сломать все к чертовой матери, либо принять правила игры и следовать наставлениям.

Я выбираю второй вариант. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что посторонних в коридоре нет, я быстро распрямляюсь и слетаю по лестнице, оказавшись возле кабинета. Марк придерживает дверь, приглашая меня пройти.

Кабинет оказывается крошечным. Окон в нем вовсе нет. Пара полупустых книжных шкафов подпирает кремовые стены. Письменный стол, крошечный и потрепанный, кажется лишним.

Я осматриваюсь и замираю, обнаружив маленький бархатный диванчик. На нем лежит Айрис. Рыжие блестящие волосы закрывают лицо, кожа неестественно бледная, а грудная клетка словно не двигается.

– Я решил, что ей нужно хорошенько отдохнуть. Совсем себя не бережет, бедняжка, – перехватив мой взгляд, заявляет Марк. – Пусть отоспится.

Беспокойство покалывает в груди. Я сталкиваюсь с расслабленным зеленым взглядом и отворачиваюсь, собираясь пройтись по кабинету, но это оказывается не так просто.

Марк перехватывает мое запястье и напряженно сводит брови, сближая наши лица:

– Брось, птичка. Ты ведь не приняла всерьез весь этот спектакль?

Вопрос-лезвие врезается между ребер. Я и рада сделать вид, что все в порядке, но в памяти мгновенно вспыхивают звуки поцелуев. Я щурюсь и холодно заявляю:

– Кажется, ей… – метнув красноречивый взгляд на Айрис, я продолжаю: – ты говорил то же самое. Буквально слово в слово.

Марк морщится. Сейчас не время и не место выяснять отношения, но я не могу просто выбросить все это из головы.

– Я делал это, только чтобы помочь тебе, – процеживает Марк. – Компас откроет дверь, только если его приложит хозяин.

Идиотка. Зачем вообще я пыталась делать выводы, не беря в расчет огромное количество неизвестных мне деталей. Если это правда, то жертва Марка неоценима, но я даже не попыталась подумать о нем.

Прикрыв глаза, я повожу подбородком и прохожу вглубь кабинета. Я даже не знаю, что ищу, но не могу смотреть на Марка и пытаюсь занять себя хоть чем-то.

Пока он разглядывает книги в шкафах, приняв мое нежелание говорить, я подхожу к столу. На деревянной столешнице нет ничего интересного, кроме органайзера с парой ручек, и я опускаюсь на стул. Крутанувшись, пытаюсь понять, зачем вообще отправлять сюда Айрис каждый день.

Она явно должна выполнять какую-то ежедневную рутину. Если бы я решила что-то здесь спрятать, то точно не выбрала бы стол, но, может, в этом и весь смысл? Прятать на самом очевидном месте – лучший способ.

Уперевшись ладонями в деревянную столешницу, я наклоняюсь, рассматривая ящички тумбы под столом. Ровные, одинаковые, с простыми блестящими ручками.

Первый ящик поддается легко. В нем лежит стопка белой бумаги. Я тщательно пролистываю страницы, но ничего интересного не нахожу. Во втором пусто, а вот третий, последний, не желает открываться так просто.

Я упрямо дергаю ручку, разнося по кабинету щелчки и грохот, пока над ухом не раздается бархатный голос:

– Ну что ты, птичка. Не всегда стоит применять грубую силу. Можно же приложить немного фантазии.

Марк опускается на корточки, задержавшись взглядом на моих коленях, и я тут же отодвигаюсь, неловко отвернувшись. Не хочу испытывать судьбу и проверять, как сильно он готов отвлечься от дела.

Легкое движение указательного пальца порождает щелчок. Марк наклоняет голову и, потянув на себя сдавшийся ящичек, усмехается:

– Не так уж и сильно они хотели это защитить, что бы там ни было.

Что именно оказывается в ящичке, понять удается не сразу. Приходится заглянуть Марку через плечо, и только после этого я замечаю в его руках темно-коричневую лакированную шкатулку. Широкая и высокая, она притягивает взгляд россыпью рун и узоров, выстроившихся кругом на крышке. Лора наверняка рассказывала мне о них что-то, но, к своему стыду, узнаю я лишь парочку.

Марк оказывается более просвещенным. Он морщится и, прищелкнув языком, распрямляется.

– Интересная штука. Такие иногда используют для книг с утечками, но довольно редко. Раньше в них помещали книги с книгоходцами, чтобы те не могли выбраться.

Шкатулка опускается на стол, и я наклоняюсь над ней, рассматривая. Вряд ли Айрис каждый день следит за книгой с утечкой. Странно все это. Но Академия не стала бы никого закрывать в книге. Не стала бы ведь?

Гадать можно бесконечно, а уверенности хоть в чем-то остается все меньше. Не выдержав, я не дожидаюсь предложения Марка и легко откидываю крышечку, наклоняясь над шкатулкой.

Внутри лежит книга. Твердый переплет, никаких видимых повреждений, знакомое название. «Хроника объявленной смерти» Маркеса. Своеобразная история.

– Кошмар какой, – заявляет Марк, всматриваясь в название. – Я бы не рискнул туда нырять. Повествование странное, музы его знают, что происходит внутри книги.

Можно подумать, эта книга такая единственная. По-разному бывает. Где-то события разворачиваются строго последовательно, а где-то все закручивается и путается. Что ж теперь, не нырять в такие книги вовсе?

Мрачная неопределенность давит на плечи. Сидеть и сверлить взглядом книгу, теряясь в догадках, больше нет сил. Отбросив все тревожные звоночки, я погружаю руку в шкатулку и, подцепив корешок, вытаскиваю ее. Пока Марк усмехается и отпускает едкие комментарии о моем бесстрашии, я распахиваю книгу и быстро пролистываю.

Странно. Обычно даже при таком беглом знакомстве