Упал намоченный 2 - taramans

— Был, — кивнул Степан, сплюнув крапинку табака, прилипшую к губе, — После свадьбы дед расщедрился, подогнал нам с супругой путевку в Сочи. Хотя… Думаю я, что путевка та горела, вот он и проявил доброту. По дешевке взял, в Райсельхозуправлении — он там в авторитете.

— Что же ты так на родного деда-то? — засмеялся Сергей, — Вон — он и машину тебе сегодня взять позволил, не зажал же!

Городня с усмешкой покосился на «молодого»:

— Ага, не зажал. Да он уже пьяный спал, когда я домой заскочил. А так бы — да, не зажал, куркуль этот…

— Так ты, получается, машину-то — угнал? — опешил Сергей.

— Ну, как угнал. У деда-то… Ну, да, получается — угнал! — заржал Степан, а потом подмигнул Сереге, — Слышь-ка, я чё скажу… Я дома-то сказал, что на рыбалку с мужиками поехал, то есть с ночевой. Понял, нет ли?

— Ну-у-у… Вроде понял, а только — что? — хмыкнул Васильев.

— От ты телепень! — покачал головой Степан, — Нет, ты погляди на него, Сашка: говорит — понял, а сам ни хрена не понял! Я чё думаю… Потом, когда Мельник с бабами уедет — в город метнуться, за девками. Сечешь?

— Ну да… И чё?

— Чё, чё… Чё тупишь-то? Я тя спрашиваю — ты как — поддержишь компанию? — уставился на него Степка.

— Ну так… А остальные — что?

Подал голос от «дастархана» Сысоев:

— Не, я пас! Степка опять каких-нибудь «пэтэушниц» привезет, он это дело любит. Или толстеньких каких — такой у него вкус.

— Тьфу ты! Гляди, какие они привередливые, бабы им мои не нравятся, — посетовал Городня, — А вам каких подавай — спортсменок, поди, как Юрке? Так те прогонистые все, жилистые. Там ни посмотреть не на чё, ни подержаться: ни титьки, ни письки и жопа с кулачок.

Васильев задумался: толстые дамы ему не нравились.

«Нет, ни то, чтобы совсем не нравились, но мне как-то больше по душе именно спортсменки, как Ложникову. Опять же, толстые — они же по-разному могут быть толстыми, некоторые такие пушистые и аппетитные, но вовсе не толстые, а другие и впрямь — как холодец, пихни ее в задницу, она еще неделю колыхаться будет!».

Но и обижать Степку не хотелось. И с прошлого воскресенья чуть не неделя прошла, когда с Ленкой кувыркались, желание опять накопилось, начало взбулькивать, закипать и обещало сорвать крышку, если не принять меры.

— Х-м-м… Степ! А на этих бабах ничего не поймаешь? — в раздумьях принялся выкладывать припасы из коляски мотоцикла Сергей.

— Да ты чё? Я ж не совсем дурень, мне и самому такие приключения на хрен не сдались! — возмутился Степа, — Не, бабы нормальные, чистые.

И Васильев решил оставить решение по данному вопросу на потом. А пока — готовка, ибо времени оставалось все меньше и меньше. Сашка Сысоев помогал ему, но в мелочах: картошку почистить, притащить пару нетолстых стволов ивы, порубить их для костра. Степа все это время болтался без дела, а больше ездил им по ушам в плане своего видения преимуществ тактико-технических характеристик различных видов и моделей баб-с. Иногда у него выходило так забавно, что Серега и Сашка втихушку переглядывались и прятали улыбки. Но пару раз не выдержали — заржали в полный голос.

— И чего вы ржете? — возмутился Степа, — Разве ж я не прав? Попробуй проеби ту спортсменку худую, ей же все мало и мало, все дай, да дай! Это ж никаких сил не хватил ее угомонить. А полненькие — они на это дело благодарные, ей качнул пару раз — она уже и поплыла. Качнул еще разика три — она уже и спустила. А уж как приятно на ней лежать — что на перине: мягко, жарко, аж в сон кидат, и качает, как на волне. А на задницу ей ляжешь — как на пяти подушках пуховых лежишь.

— Вот сам и думай, что тебя ждет, — шепнул Сереге негромко Сысоев, косясь на Степу, который, что твой глухарь на току — ушел в запойное токование, — Почему с ним никто не хочет на блядки ходить? У Степы очень своеобразный вкус к женщинам.

— Странно, — в тон Сашке шепотом отвечал Васильев, — А мне говорили, что Степа до Таньки Молчановой цеплялся. Она-то уж точно на пышку никак не похожа.

— Х-м-м… Я думаю, тут Степу просто закусило: если Танька его просто на хер бы послала, он бы и успокоился, но она же высмеяла его, вот Степку и накрыло.

— Вон оно чё! Идея фикс называется, — зафиксировался Степка на Таньке. Пока не отдерет — не успокоится.

— Во-во! Так и есть.

Васильев отвлекся на минуту, осмотрелся повнимательнее:

«А ведь и правда — отличное место. Уединенное, кто не знает, так хрен найдет. И от города не сказать, чтобы далеко. Ивы старые, раскидистые, как шатром укрывают, а несколько их вообще, как будто в воду спустились, еще и заливчик этот с двух сторон от реки прикрыли. Песок, гаишниками привезенный, весенними водами не размывает, потому как поворот, и стремнина возле другого берега проходит, затишок здесь образуя. И сам бережок с небольшим бугорком, именно на нем мужики поставили стол и лавочки — под сенью огромной ивы!».

— А тут глубоко? — спросил он Сашку, кивнув на воду.

— А ты чё — плавать не умеешь? — удивился тот.

— Да умею, просто интересно…

— Нет, неглубоко. Шагов пять нужно сделать, пока вода по пояс станет. Плавненько так, удобно. А вот в ту сторону…

Сысоев показал рукой.

— Там метрах в тридцати омуток старый, песком почти замытый. Но метра четыре там есть, мы как-то дурачились, пробовали до дна достать.

Ближе к трем часам прибыли Пашка с Юркой. Ложников все плевался и возмущался, дескать, посадил его Сергиенко в коляску, шашлык и прочее на руках