Упал намоченный 2 - taramans

колики, начнись они у тебя после жирного, я сниму в полминуты. А чтобы подлечить… Тут придется подольше повозиться. Так что, Зоя, не сомневайся, купайся смело. У меня и полотенце махровое есть, вытру тебя со всем прилежанием. Потом у костра согреешься…

— А что ты еще с Зойкой сделаешь — со всем прилежанием? — прикусила губку Танька.

— Я все делаю с прилежанием, Танечка — если ты еще не заметила. Все — без исключения, — нахально усмехаясь, надавил взглядом на насмешницу Серега, — И почему только с Зоей? Если ты решишься, то и с тобой тоже.

— Ну вы вообще уже, — засмеялась Зойка, — Разговоры у вас… Прямо вот не знаю…

— Но согласитесь, девочки, если бы мы были здесь втроем, все могло продолжиться крайне интересно, — подмигнул молодой нахал.

— Самоуверенности в тебе, Сережа, сверх всякой меры! — фыркнула Молчанова.

— А ты попробуй, попробуй, Танюша… Может, это не самоуверенность, а просто уверенность в своих силах?

— Ну все, прекращайте, — шлепнула его по плечу Зоя, — А то двусмысленность такая, что еще чуть-чуть и перерастет в определенность.

— Ладно, все — так все! Так что — вы идите купаться? — вернулся к теме Сергей, — А то мужики, похоже, решили к столу вернуться.

— Идем, идем… — как будто недовольно пробурчала Танька, — Давай, наливай нам, выпьем и пойдем купаться, а то и правда — жарковато что-то.

«„Хванчкару“ они допили. „Медвежью кровь“ или „Рябину“?».

Однако Зоя, разглядывая бутылки на столе, потребовала:

— Ну-ка, налей нам этого коньяка, хочу попробовать, что вы с Юркой так смаковали.

«М-да… Будь мы здесь и впрямь втроем, даже не знаю… Не знаю, куда бы нас кривая вывела!».

— Х-м-м… Это что — его вот такими глоточками надо пить? — недоверчиво уставилась в кружку Таня.

— А пахнет хорошо! — признала Зоя.

— Да, маленькими глоточками, даже покатать во рту, чтобы почувствовать теплоту и насыщенность напитка, а потом, сглотнув, ощутить, как теплая волна прокатывается вниз и расплывается приятным теплом по желудку.

— Ишь ты, прямо поэзия какая-то, — хмыкнула Танька.

— Ты что же — раньше хорошего коньяка не пила, что ли? — удивился Сергей.

— Нет, как-то не приходилось. М-м-м… И правда — тепло, только во рту сейчас пощипывает и как будто вяжет. Так, все, Сережа. Сейчас мы пойдем переодеваться, а ты посмотри, чтобы никто из этих оглоедов к машине не лез.

— С удовольствием посмотрю, Танюша, — довольно прижмурился Серега.

— Ой, не могу! — рассмеялась Зоя, — Сережка! Перестань, что ты как мальчишка какой.

— А он и есть — мальчишка! — хмыкнула Таня.

«М-да… Опять убеждаюсь, насколько Зоя смотрится выгоднее Татьяны. Высокая, с красивыми, широкими бедрами; ноги длинные, полные, но крепкие и без единого признака целлюлита. Грудь тоже… х-м-м… Отчетливая. Таня… Вот низ у нее очень симпатичный: ножки ровные, красивые, и попа — очень даже. Талия тонкая. Но вот верх — вряд ли даже двойка. И худощавые плечи, ключицы выступают. Да, Зойка куда интереснее. Но и Таньку я бы… К-х-а, к-ха… Уймись, маньяк!».

А вот купальники у дам Серегу никак вдохновить не могли: на Тане был раздельный, из какой-то буклированной ткани в частую складочку, придавал сей туалет женщине вид забавный, как будто накидывая немного объема.

«Дурацкий купальник, надо признать! Хотя… Синтетики сейчас почти нет или она совсем уж примитивная, потому не будем судить строго!».

На Зое же был совсем простенький купальник: и трусики, и лифчик были обычные, хлопчатобумажные, как будто спортивного вида. Но что и в том, и в другом совсем уж претило Васильеву: высота трусиков была какая-то запредельная — чуть ли не выше пупка.

«На хрена такое, а? Ведь красивые женщины, а вот аксессуары эти портят весь вид!».

— Ну как мы тебе? — подмигнула ему Зойка, и Васильев был вынужден признать, что — да, вид сногсшибающий.

— Мужчины! Мы пошли купаться, и чтобы нам не мешали! — потребовала Молчанова.

— Эгей, а Васильев — что же, мешать вам не будет? — удивился Городня.

— Так я же сказала — мужчины, а Сережка — еще юноша, — засмеялась Танька, вызвав ржание Степы.

«М-да… Сомнительный комплимент! Чего она меня подкусывать взялась, а?».

— Сережка будет поглядывать, чтобы Татьяна не утопла, — вмешалась, сглаживая углы Зоя.

Заходили в воду они обе небыстро, смешно повизгивая и ежась, посмеиваясь над собой.

— Ай, я вся мурашками покрылась, — призналась Молчанова.

— Да нет, вода приятная. Только эти мужчины все здесь взбаламутили, — отозвалась Зоя.

— А вы поглубже зайдите, там почище будет, — посоветовал Васильев, и, дождавшись, когда женщины, зайдя чуть выше пояса, окунулись, осмотрелся и нырнул.

Нырнул, надо признать, «понтово», чтобы и подальше, и подольше. В воде развернулся, определился с направлением, и осторожно, по чуть-чуть, двинулся к берегу. Вода в Тоболе была довольно прозрачной — это не Иртыш, который испокон веку несет в себе тонны песка. Да и скорость течения: пять километров в час у Иртыша и полкилометра у Тобола — разница в десять раз! Считай, стоячая озерная вода, потому он вовремя разглядел женщин. Танька стояла, немного расставив ножки, и Сергей по сантиметру продвинулся вперед, а потом — раз! Рывком поднялся во весь рост, придерживая Таньку у себя на шее. Задорный визг был ему наградой.

— Что там у вас? — послушался от стола встревоженный голос Мельника.

— Поднырнул, поганец! — заверещала Татьяна.

Мужской гогот не дал расслышать окончание фразы.

«Однако спрыгивать с меня не спешит!».

Одной рукой протерев глаза, Сергей увидел хохочущую рядом Зою.

— А я видела, как он плыл! — сквозь смех призналась Болотова.

— А чего не предупредила? — возмутилась Танька, продолжая сидеть на плечах Сергея.