Упал намоченный 2 - taramans

— Х-м-м… — задумалась Молчанова, — И впрямь… Тогда — можно! Давай, я ему тоже подарок сделаю!

Танька целовалась более умело: даже на какой-то миг язычок сквозь губы Сергея просунула. Но — расхохоталась, оттолкнувшись от парня.

— Ты чего? — удивилась подруга.

— А у него опять этот… рычаг заклинило. Ты чувствовала его, Зой?

Болотова чуть покраснела щечками, но кивнула:

— Да уж… Как не почувствовать такой рычаг?

— Ладно, Сережка… Мы пошли на песочек, погреемся, а ты пока постой в воде, рычаг отмачивай!

«Ржут, кобылки этакие. А мне и впрямь нужно в воде постоять, прийти в себя!».

Прийти в себя было не так-то просто: дамы разлеглись на бережке, намокшие их купальники — особенно у Болотовой, так облепили тела, что Сергей фыркнул жеребцом и, резко развернувшись, саженками отправился отмачивать подальше… Рычаг. Через некоторое время, решив, что уже можно, подплыл к берегу и выходя из воды, бросил женщинам:

— У меня в мотоцикле полотенце большое, махровое. Пойдемте, дам… Обтереться вам нужно. Тебе, Зоя, это особенно необходимо.

И прошел мимо, стараясь не смотреть на облепленную мокрой тканью попу Болотовой.

— Нет, ты посмотри — какой заботливый молодой человек, Таня, — услышал он позади себя ехидный голос Зои, — Сейчас, Сергей. Мы только песок обмоем…

Глава 35

— Ну, где вы там пропали, — недовольно спросил Мельник, когда Сергей проходил мимо стола, — Что это такое: у него входная, а мы здесь без входящего за столом сидим.

— Так присмотреть же надо было, вдруг чего: ногу там свело, может яма какая на дне… Сейчас придем.

Вытащив из коляски мотоцикла сумку с вещами, Васильев достал полотенце.

— Ты посмотри, какая прелесть, Зоя, — восхитилась большим банным полотенцем подошедшая сюда Молчанова, — Прям как простыня! После бани в такую замотаться — милое дело. Ну и чего ты встал, Сережа? Думаешь, мы будем при тебе вытираться? Купальники-то нам снять потребуется…

А на Сергея напал столбняк: простой хлопчатый мокрый лифчик так облепил грудь Болотовой, что как будто и не было его. Большие соски выпирали сквозь мокрую ткань настолько призывно, что руки сами тянулись потрогать их.

«А еще лучше — отодвинуть ткань и обхватить губами, согреть и лизнуть!».

— Нет, ты посмотри, Зоя, как он на тебя реагирует, прямо в ступор впал, — хихикнула Танька, — Сережка! Ты чего такой: прямо как мальчишка пятнадцатилетний.

— А я всегда так реагирую на красивых женщин, — хрипло пробормотал Серега, — Зоя, а у тебя бретелька спала.

Чуть улыбаясь, женщина, глядя ему в глаза, ответила:

— Спала, так поправил бы, ухажер. Хотя и правда — переодеться нужно. Все, топай к мужикам, а то снова рычаг заклинит.

И женщины обидно расхохотались.

За стол Серега попал вовремя: как раз Степка разливал спиртное:

— Ты чё пить будешь? Снова свой коньяк цедить примешься?

Васильев молча кивнул и, набулькав себе граммов сто, залпом принял «на грудь».

— Фух-х! — по телу расплылось приятное тепло.

— Вот-те нате! — всплеснул руками Мельник, — Без тоста?

Было похоже, что мужики, вымыв первоначальный хмель ударным купанием, снова приходили в «кондицию».

— Ты, Васильев, смотри у меня, — постукивая пальцем о столешницу, принялся выговаривать ему раскрасневшийся начальник отделения, — Тут у нас — что? Тут у нас, можно сказать, неформальное мероприятие, гуляем коллективом. А он… Распушил перья, хвост дыбом! И перед кем? Перед своими же коллегами. Это тебе не посторонние девки, это… Коллеги!

Участковые за столом заскучали, принялись негромко переговариваться, старательно делая вид, что они вообще «не про это». Уже изрядно пьяненький Баженов, с усмешкой глядевший на Мельника, ехидно протянул:

— Ой-ой-ой, кто бы говорил! Сам-то — что? Ты, Коля, забыл, как еще лет пять-семь назад ни одной юбки не пропускал? Да и сейчас-то…

Неприятный разговор пресекся появлением женщин:

— О чем речь идет, мужчины? — жизнерадостно поинтересовалась Татьяна.

— Да так… — сморщился Мельник, — Ни о чем, в общем-то.

— Ага… Тогда почему нам до сих пор не налили? — удивилась Болотова, — Мы вот решили, что коньяк этот и впрямь вкусный. Сережа! Кто будет ухаживать за дамами? Чего ты сидишь сиднем? Кстати, за полотенце — отдельное спасибо, я его вон — на ветках развешала, чтобы просохло.

После «принятия на грудь», Васильев засуетился с шашлыком, выкладывая его на импровизированном мангале из кирпичей. Как и предполагал, получалась явная «хрень»: мясо, разогреваясь, подсыхало.

«Никакой сочности уже не будет!».

Однако выпившим коллегам и так было впору: все усиленно вгрызлись в мясо. А потом Таня потребовала песен, и Зоя горячо поддержала подругу. Но пару песен спустя, стало понятно, что «слезоточивый романтик» в этой компании не пройдет: об этом явственно говорила сморщенная физиономия Городни, заскучавшая Пашки, и негромкие разговоры Ложникова и Сысоева.

— Ладно… Нужно что-нибудь повеселее, — признал Сергей.

Он совершенно не помнил, когда Высоцкий написал ту или иную песню, но фамилия автора была у всех на слуху, то есть можно было исполнить и еще ненаписанное: примут как должное.

— Дорогая передача! Во субботу, чуть не плача,

Вся Канатчикова дача к телевизеру рвалась…

Коллегам понравилось, смеялись дружно. Потом воспоследовало:

— Мишка Шифман башковит — у него предвиденье!

Затем пошла в ход:

— Я самый непьющий из всех мужуков,

Во мне есть моральная сила…

Ну и закончил Васильев с песнями Владимира Семеновича на той, что:

— Я вчера закончил ковку: я два плана «залудил»,

И в загранкомандировку от завода угодил…

Посмеиваясь, все дружно поддержали предложение «Выпить!».

— Я матерый аналитик! — заявил Васильев, обходя с бутылками вкруг стола: кому чего,