Упал намоченный 2 - taramans

— Чё, и целоваться после этого будешь?

— А почему нет?

— Ну-у-у… Повезло мне, однако, — хмыкнула она, — И красивый, и небрезгливый. Степа-то после такого заставляет рот полоскать.

— То Степа, а то — я, — пробормотал Васильев и, крепко обнимая девушку, принялся целовать ее.

Чуть задыхаясь после поцелуя, она негромко засмеялась:

— И хуй у тебя ладный, немаленький. И вкусный, приятно такой сосать… Ну так чё, купаться будем?

Они не столько купались, сколько жулькались в воде.

— Повезло мне… Девчонка ты горячая, чувствую: ночью скучно мне не будет, — нашептывал ей на ушко Серега.

— М-м-м… Я тоже рада нашему знакомству… Ты мне сразу понравился… Гляжу: такой справный парняга — высокий, поджарый… Думаю, только бы не Светке достался…

Заигрались: даже несмотря на прохладную воду, — Васильев снова воспрял. Да и сложно было не воспрять, если девчонка не выпускала «его» из рук.

— Ну что — раком? — шепотом спросила она.

— Погоди… Давай по-другому… Обхватывай меня ногами, обнимай за шею…

— Ой, а я так раньше не пробовала, — восхитилась она, умело направляя Сергея, — Хорошо-то как! А ты не устанешь?

— Не устану… В тебя можно?

— Ага… У меня спиралька стоит…

Где-то неподалеку в темноте постанывала вторая, чуть слышно хлюпала вода.

«Классные девки! Кто-то бы сказал — бесстыжие, а я скажу — классные!».

Глава 36

Я не буду предупреждать о содержании этой Главы, ибо она продолжает предыдущую, то есть, будет «горяча». Думайте сами…

Катя откидывала голову, дышала порывисто, а сама все крепче и крепче обнимала Васильева сильными руками.

— Поглубже… Поглубже меня опусти, — промычала она.

А потом резко стиснула ногами Сергея, да так неожиданно, что и у того дыхание сбилось.

— Х-х-а! — опустил он ее, придерживая за ягодицы.

— М-м-м-а-а… — вскрикнула девчонка и вцепилась в его плечо зубами.

— Эй, вы там, не утопните! — подал голос Степка и расхохотался, — Вылазьте, выпить нужно.

— М-м-м… Спасибо… Ох, спасибочки тебе, Сережа… Как же мне хорошо-то! — шептала горячечно девчонка.

— Понравилось?

— Угу-м… Еще как понравилось…

— Любишь это дело? — чмокнул он ее в ушко.

— Ай! Ох и люблю! — засмеялась Катька и уставилась на Васильева, поблескивая в темноте белками глаз.

— Чуть позже повторим, только не в воде, — пообещал он.

— М-м-м… Даже слезать с тебя не хочется, — вновь прижалась к Сергею девушка.

— А я тебя так и отнесу на берег…

— Ага… Прямо вот так — с хуем в пизде? — засмеялась девчонка, но потом осеклась, — Тебе не нравится, что я вот так вот… Матерюсь, да? Что как есть, так и говорю?

— Х-м-м… Да нет, все нормально, ты же все точно сказала… А нормы приличий и прочие сдержанности в речи, они иногда и не нужны вовсе.

— Да нет… Я же вижу, что тебе не нравится. Ладно, я постараюсь поменьше материться. Ты уж извини, но… Я на стройке работаю уж семь лет без малого, а там народ все больше простой, без матершины никак не обходится.

— Да что ты мне рассказываешь — у меня отец в строительстве всю жизнь. Так что…

— Ладно, неси меня. Только он все равно выпадет, я же чувствую, как он опал…

Но у среза воды Катя все же спрыгнула с него засмеявшись. Сергей успел заметить вытаращенные глаза Светки, что голой грелась возле костра.

«М-да… Картинка, видимо, получилась та еще!».

Впрочем, младшая тоже стеснительностью уже не страдала: подалась ближе к огню, как будто обнимая его руками, и ноги, сидевшей на корточках, девчонки были бесстыже расставлены, и согнутые в коленях, открывали взору Васильева все. Буквально все! Обнимая Катьку, прижавшуюся к нему, Серега уставился в глаза Светки и потом — оп-па — облизнулся, далеко высовывая язык. «Язычок змеи». Та замерла на секунду ошарашенно, а потом хихикнула и сомкнула колени.

— Девчонки! Давайте-ка я вас оботру, — Васильев подхватил полотенце с сучка и принялся вытирать Катьку, вертя ее бесцеремонно, — А Степа где?

Светка, улыбаясь, махнула рукой назад:

— В машине чёта возится.

— Ну тогда и ты иди сюда, красивая. Не заревнуешь, Катюха?

— А я вообще неревнивая: чай, хуй не кусок мыла, не сотрется, — усмехнулась та, потом ойкнула, — Я же обещала поменьше материться.

— Да забудь ты об этом! — Сергей хмыкнул: «Вытирать Светку почему-то приятнее. Красивее она, теперь уж точно вижу!».

Младшая была приятно курносенькой, с правильным овалом лица. Волосы ее, светло-русые и изначально заплетенные в косу до середины спины, сейчас растрепались донельзя.

«Навка. Или — мавка, не знаю как правильно!».

Лицо старшей было тоже правильной формы, но вот носик… Х-м-м… Носик был совсем небольшой и заканчивался такой пимпочкой, как кнопкой, что делало Катю просто симпатичной и даже немного забавной.

«Как у Алисы из известного мультика, впрочем, его пока не сняли. Волосы? Те потемнее, чем у младшей, и острижены по плечи. А губки у них, у обеих хороши, полные такие и чувственно изогнутые!».

— Ты посмотри, какой заботливый кавалер нам сегодня достался, да, Светка? — хмыкнула Катя.

«Все же ревнует?».

— А чё? Мне приятно, — улыбалась младшая.

— Так… — принял деловитый образ Васильев, — Сейчас приоденем вас, чтобы не замерзли и будем кормить-поить.

Серега метнулся к мотоциклу:

«Как знал, что пригодится!».

Накинул свой старый, но чистый армейский бушлат на плечи девчонок, стоявших приобнявшись и шепчущихся о чем-то. Застелил своими штанами —