Упал намоченный 2 - taramans

— А что? — довольно улыбнулась та, — Чем тебе не замена? С двумя сразу покувыркаешься. Правда, я пока не уверена, выдюжишь ли?

Он опять попытался:

— Кать… Ну нечестно же, согласись?

— Да что ты заладил? — сморщилась та, — Боюсь я, понял? Больно это: несколько раз пробовала, но… Неохота мне потом неделю в раскоряку ходить.

— А если — нет? Если не будет больно? И ходить, покряхтывая, тебе не придется.

Краем глаза Васильев поглядывал на Светку, очень уж у нее все эмоции на лице отражались. И мнилось ему, что вот младшая-то — уже давно бы сдалась. Катька же воспряла, и было видно: она уверена в себе, а это значило, что Серега где-то повел себя неправильно, где-то лоханулся в разговоре: ведь она сама сказала — пробовала, а здесь встала намертво.

— Ну, Сереж… Что ты в самом деле? — вдруг сменила тональность старшая, — Две девчонки готовы тебя ублажать, а ты прицепился к этому…

— Тьфу ты… — не смог сдержать оборону Серега, — Пошли в койку, обе.

Катюшка взвизгнула довольно и буквально пропела:

— Но чур — я первая!

Уже изрядно посвежело, потому пришлось накрываться еще и пологом. Светка сдавленно спросила:

— А мне пока — как? Отвернуться, да?

Серега переглянулся с Катюшкой, хмыкнул:

— А чего? Наоборот, лежи, смотри.

— Ага… Можно подумать — я смогу просто так лежать и смотреть.

— А ты меня поглаживай, можешь даже целовать.

Для начала они с Катькой просто целовались. Серега пытался сдерживать улыбку — очень уж забавно поблескивали из глубины полога глаза младшей сестры. Потом увлекся, вдохновленный реакцией Катюши, перешел на шею, потом — грудь… Уже на этом этапе старшая вовсю «начала» — прерывисто дышала, постанывала, подрагивала всем телом. Улучив момент, Сергей поманил пальцем Светку, и та подалась ближе. Указав пальцем на вторую грудь Кати, Васильев демонстративно облизал вставший дыбом коричневый сосочек, покусывал его мягко — одними губами. А потом — показал Светке: мол, вот этот — твой. Показал, ага, и чуть не расхохотался: очень уж забавно-ошарашенное личико сделалось у девчонки. Прислушавшись к Кате, удовлетворенно кивнул — той сейчас было не до разбирательств, кто именно ласкает ей грудь: Кате было хорошо.

Глава 37

И все-таки Васильев решил схитрить. Хотя… Нет, не схитрить, а немного поиграть на нервах у Катюшки: а что — она, значит, вроде бы «нагнула» его, «развела» как лоха, заставила сдаться, но кто ему помешает несколько затянуть игры?

«Так что, киса, в этот раз ты не дождешься моего умелого язычка. Мы тебя и без „куни“ доведем до экстаза: пальцы-то у меня тоже умелые и мои „читерские“ умения, мои способности подать „силу“ в эти самые пальцы — никто не отобрал!».

Серега, вообще-то, далеко не каждый раз применял эти свои «спецумения»: нужды особой не было, да и как-то неспортивно получалось. Но сейчас…

Брезентовый полог, предоставленный ему Степкой, был и впрямь немал: на одной его стороне разместилась кошма, отлично предохраняющая от сырой прохлады земли, поверх кошмы девчонки постелили одеяло, а другой конец полога, как палаткой прикрыл их троих. Слева от Сергея край полога местами задрался в процессе возни, и отблески костра вполне достаточно освещали импровизированный «сексодром».

Васильев с трудом сдержал улыбку: посмотри сейчас кто со стороны — не враз поймет, что это за брезентовая куча, чего она шевелится и периодически издает разные звуки?

Он подмигнул Светке и снова продемонстрировал, что нужно делать с персями сестры. Девчонка испуганно — ошарашенно помотала головой, усиленно изображая анимешные глаза, на что Серега прищурился максимально грозно и кивнул: дескать, делай, что говорят! Несмело, подглядывая за ним, Света склонилась и, высунув язычок, несмело дотронулась до крупного соска. Серега чуть кивнул, улыбнулся и снова показал, что нужно делать.

«Ну вот… А то: „я не такая, я жду трамвая“. Нормально все, сейчас немного осмелеет и поможет мне, развратнику!».

Правой рукой он погладил небольшой мягонький животик Кати, а потом прошелся по нему пальцами, едва касаясь. Тональность постанываний «подопытной» изменилась. Ниже, еще чуть ниже. А вот и холмик, покрытый каштановыми жесткими волосками. Катька «зазвучала» погромче.

«Ах, как же она замечательно течет. Прямо самого подмывает сунуться туда, вниз между ее крепких, полных ножек, попробовать Катюху на вкус. Но это позднее, оставим самое вкусное на второй заход!».

Чтобы отвлечься от похотливых желаний, Васильев принялся рассуждать:

«Понятно, почему Катя выглядит крепче младшей сестры: если она шесть лет отработала штукатуром… Это ни хрена не в офисе сидеть, там физически вламывать нужно. Попробуй-ка ведра с тяжеленым раствором по стройке потаскать. Ладно еще, если „окоренок“, полный бетонного раствора на этаж краном подадут, а если нет? Механизация строительства здесь и сейчас, в Кировске, явно недалеко ушла от начала двадцатого века. Да и просто: помешай-ка раз за разом раствор в ведре мастерком, чтобы не начал схватываться — вот тебе и крепкие предплечья. И просто накидать раствор на кирпичную кладку — никакого тренажерного зала не потребуется, чтобы поддерживать мышцы в тонусе. А я еще удивился — почему у нее такая кожа на ладошках. Там не кожа, там шкура акулья, как наждак жесткая!».

Кинув взгляд на младшую, Васильев чертыхнулся про себя: отлынивает от работы. Вместо того чтобы выполнять порученное, Светка во все глаза уставилась на то, что вытворял с сестрой он, Серега.

«Ладно! Пусть смотрит!».

Он демонстративно поднес руку ко рту и, облизав средний и безымянный пальцы, обильно смочил их слюной.

«Какие у Светки сейчас глаза — мама дорогая! Да она сама сейчас кончит!».

Влажными пальцами он принялся водить — наглаживать по лобку Катьки.

«Та-а-к… Сейчас торопиться не надо. Ух, как здесь все мокро и горячо!».

Раз! — и «в домике». Пусть не «раз!», а довольно нежно и не торопясь, вволю поигравшись с «губками», но — да, вышли на финишную прямую.

«Судя по подвыванию старшей красотки!».