Упал намоченный 2 - taramans

мне «корки» оформить, только я должна ножки перед ним расставить, а я этого делать не собираюсь. Мы вообще со Светкой стараемся не блудить, чтобы сплетни разные не множить. Да с хозяйкой нашей и не поблудишь… А уж на работе я этого делать точно не буду — потом замучают всякие козлы из желающих. Так что перебиваемся сейчас со Светкой разными «колымами» мелкими. Да с нею сейчас толку-то — так только на подхвате, если.

— Я после восьмого класса курсы продавцов и фасовщиц закончила, — влезла в рассказ старшей Света, — Но кто меня бы продавцом поставил? Три года в «райпо» на фасовке отработала. Зарплата там — гроши, если семьдесят рублей в месяц платили — уже хорошо. А уж за девяноста — все жилы вымотают. Одна радость — всегда можно что-то домой принести: то пряников каких, то хлеба в пекарне возьмешь.

— Я тоже после восьмого из школы ушла, — покосившись на сестру, продолжила Катька, — Учиться? Ну-ну… У мамки — она дояркой работает — получалось хорошо, если рублей семьдесят; отец — скотником, чуть больше. В город ехать учиться — все равно деньги нужны: и поесть, и что-то из одежды… На ферме пояркой почти год отработала, на откорме телят. Работы — выше головы, а платят еще меньше, чем дояркам. Ну их на хрен, с таким колхозом… А следующей весной к нам бригада строителей приехала, они коровник новый строили. Вот я и согласилась с ними работать: жрать им варила, прибиралась в старом клубе, где они жили, обстирывала их.

Светка хмыкнула чуть слышно.

— А ты не хмыкай, — рассердилась Катька, — Ну да, спала я с Варуджаном, бригадиром ихним. Зато я за это лето заработала столько, сколько мамка с батей за год не зарабатывают. Да я же родителям почти все и отдавала! На следующее лето — снова… Но в деревне мне уж было не жить — заклюют же, в спину плевались, как только не обзывали: мол, шлюха гулящая. Вот, в Кировск уехала. Так и жила — с весны до осени — с бригадами по колхозам, зимой — подрабатывала, где придется. Сейчас в РСУ, здесь все же какая-то стабильность есть. Хотя тоже — в сезон работаешь по четырнадцать часов, а зимой сидишь сиднем, ну и зарплата соответствующая.

— А со Степкой… — решил все-таки уточнить Сергей.

— А с ним я еще первым летом здесь, в Кировске, познакомилась. По соседству девки из медучилища жили, а эти сопляки к тем девкам наведывались. Ну, и решили… Х-м-м… Мне внимание оказать. А Степка узнал и укорот им навел. Да и потом помогал несколько раз.

— Вы говорили, что хозяйка квартирная строга и придирчива… А как же то, что Степан вот так приехал и забрал вас на всю ночь?

Катька засмеялась:

— Да он ее сразу запугал до икоты. Она попробовала как-то ему высказать, что нечего, мол… А он прошелся по дому и по двору, ну и выписал ей пару протоколов: один за плохую санитарию и благоустройство, мол, трава у дома не скошена, да щепки не прибраны, что с привоза дров весной остались; а в доме — лист подтопочный возле печи маленький, не соответствует правилам, проводка, дескать, старая. И предупредил, что, если будет варнякать, он эти протокола в ход пустит и штрафами ее обложит, вот и молчит хозяйка — она же скупая до невозможности, ей та десятка штрафа, как нож в сердце.

«Хе-х… Молодец, Степка! Хороший участковый до столба доебется — если ему оно надо. А то, что срок тем протоколам — два месяца с момента выявления нарушения — так откуда той бабке об этом знать?».

Между тем поднявшее солнышко стало заметно пригревать. Нагрелась, похоже, и машина, отчего в ней стало душно. Это и пробудило Степу: вылез весь помятый, красномордый, хмурый.

— А вы чё — не ложились вовсе? — хрипло спросил Городня, — И чё это вы такие бодренькие — ажно смотреть противно?

Васильев рассмеялся:

— Ты иди — окунись спросонок, полегчает. А потом похмелишься, вот и тоже станешь бодреньким, аки огурчик с грядки.

Мысль об опохмелке несколько оживила Степана: не стесняясь девок, он скинул труселя и полез в воду. Долго ухал, крякал, отфыркивался и потом крикнул Сергею:

— Серега! У тебя где-то мыло было — кинь его мне, хочу получше ополоснуться.

И уже совсем другим человеком вылез из воды. Васильев же к этому времени снова поджарил сала, нарезал хлеба на «закусь» и какой-никакой — не сравнить со вчерашним — но стол накрыл. Девчонки выпили оставшуюся с вечера «Хванчару», в чем Сергей им немного помог, Степа допил водку из початой бутылки.

— Сейчас на обратном пути надо к знакомому мужику заехать: тот рыбак заядлый, по утрам всегда сети проверяет. Рыбки у него взять, на отговорку дома, что, мол, на рыбалке был, — пояснил «продуманный» Степан.

— Степ… Тут еще бутылка водки целая осталась, ты ее себе забери, пригодится, — решил хоть как-то отблагодарить товарища за бурную ночь Сергей.

Городня задумался, жуя сало, мотнул головой:

— Не… Не возьму. Не поверят: как это я с рыбалки водку домой привез? Такого никогда не было, подозрительным покажется. Ты ее прибери, потом с мужиками как-нибудь «разыграем».

Опохмелившись и перекусив, компания поймала «дзен»: расслабились все, сидели молча, умиротворенные, поглядывали на реку.

— Эх… Хорошо посидели, — шлепнул по коленям Степка, — Но хорошее всегда быстро кончается. Ну что, девки-свиристелки, пора домой ехать? Давайте-ка, укладываем все в багажник, да поедем, не торопясь.

Улучив момент, Васильев сунул Кате в кармашек трикотажных штанов рублей пятьдесят разными купюрами, а на ее немой вопрос сказал:

— Сама же говорила — случайными шабашками перебиваетесь, пока учитесь. Вот и будет вам — для поддержки штанов. И вот еще что… Поищите домишко какой, что сдается. Только чтобы домишко был пусть и небольшой, но отдельный, не комната с хозяйкой. Как найдете, позвони мне…

— Сереж… Так, дорого это, мы со Светкой не потянем. Сейчас-то пятнадцать рублей платим, а если