Разъяренный дракон - Цинхань Цэцэ

Ци Ся наконец перестала кашлять, но ее все еще подташнивало, она держалась за грудь. Глаза покраснели, губы посинели – вода едва не отняла у нее жизнь. Разгневанная этим А-Нань не желала больше церемониться с Фан Бимянь.

– Госпожа Фан, ты среди ночи пробралась сюда с целью убийства и была поймана с поличным. Почему бы тебе не признаться? – прямо спросила она.

– Госпожа Нань! – в ужасе воскликнула Фан Бимянь. – У меня с собой ни ножа, ни веревки. Как же я могла совершить убийство? Как могла навредить? Вы… как вы смеете меня оговаривать!

Услышав, что она назвала «Дун Лана» «госпожой Нань», Вэй Ханчжи сначала удивился, но, видя, что ни Чжу Юйхэн, ни Ци Ся никак не отреагировали, присмотрелся к «Дун Лану» и с досадой все понял.

Так вот почему наследник последнее время так близко общался с этим вульгарным усачом! Это же переодетая А-Нань!

Ваше Высочество, вы слишком своенравны и безрассудны! Разве вы не видели своими глазами все мерзкие злодеяния Сы Нань? Нужно было сразу приказать мне арестовать ее, как только вы ее раскусили!

Вэй Ханчжи про себя возмущался, но стоял неподвижно, сохраняя каменное лицо, и настороженно следил за этими двумя женщинами – обе были опасны.

– Мое восхищение! – А-Нань хмыкнула, уселась в кресле поудобнее и взглянула на Фан Бимянь. – Убить стольких людей и при этом сохранять вид невинной, беззащитной девушки. Госпожа Фан, ты поистине уникальная женщина.

– Госпожа Нань! Почему вы вместе с двором ищете козла отпущения? – Фан Бимянь пришла в отчаяние. – Когда убили начальника округа Мяо, все девушки палаты были вместе, другие могут подтвердить, что я никуда не отлучалась. Как я могла убить господина Мяо?

– Тебе вовсе не нужно было отлучаться, тем более – марать руки, – А-Нань усмехнулась, скрестив руки на груди, и посмотрела на нее. – Твой метод убийства, госпожа Фан, такой легкий, что достаточно тебе просто дыхнуть – и человеку конец.

Фан Бимянь застыла, в глазах мелькнул страх. Она украдкой взглянула в окно.

– Что, совершив такое дело, надеешься, что кто-то придет тебя спасать? – А-Нань, видя, что та ждет Господина, весело усмехнулась. – Образумься, госпожа Фан! Никто не попытается вытащить тебя! Этим своим невинным видом ты можешь водить вокруг пальца какое-то время, но не вечно!

– Госпожа Нань, я всегда уважала вас и вспоминала добрым словом, – Фан Бимянь похолодела, но лицо ее по-прежнему выражало искреннюю обиду. – Хотя дядюшки и предлагали… предлагали такое, но разве я посмела бы таким образом вместе с вами служить Господину? Я человек маленький и ничтожный, я желаю лишь быть простой служанкой и отплатить добром благодетелю за свое спасение. Умоляю вас, госпожа, отпустите меня! Бимянь… не заслужила такого страшного обвинения!

Уголки губ Ци Ся дернулись. «Неужели, – подумала она, – неужели моряки предлагали им вместе выйти замуж за Господина, и А-Нань из ревности хочет оклеветать соперницу и погубить?» Тут вспомнив, как она своими глазами видела «нежные объятия» наследного внука императора и А-Нань, Ци Ся испугалась и украдкой взглянула на лицо Чжу Юйхэна – не разгневался ли он?

Свет фонарей, падая на спокойное, как вода, лицо Чжу Юйхэна, отбрасывал легкие тени. Юноша медленно перевел взгляд на А-Нань, а та по-прежнему разминала пальцы, с презрением игнорируя намеки Фан Бимянь. Чжу Юйхэн, конечно, понимал, что Фан Бимянь пытается посеять рознь между ними, чтобы найти возможность к спасению. Он улыбнулся А-Нань и сказал:

– Что же это такое? У тебя такие видные заслуги, а тебя приравнивают к какой-то новенькой? Я так посмотрю, кое-кто слишком высокого о себе мнения, меры не знает.

А-Нань улыбнулась ему в ответ и крикнула Фан Бимянь:

– Ты говоришь, что не заслуживаешь этого обвинения? А я, по-твоему, заслуживаю? Не заговаривай зубы! Раз посмела навесить на меня это преступление, прощения не жди!

– Госпожа Нань, я правда не умею убивать, – Фан Бимянь покраснела, голос ее дрожал. – Я не знаю, кто вас оклеветал! Прошу, разберитесь по справедливости…

– Все не признаешься? Сегодня я устроила ловушку, выманила змею из норы и схватила за горло, а ты все упираешься? – А-Нань холодно усмехнулась, разглядывая ее, и вдруг соскочила с кресла, подошла к ней, присела на корточки и потянулась к ее виску. – Фан Бимянь, у тебя в волосах очень интересная шпилька. Дай-ка взглянуть?

Фан Бимянь напряглась и невольно отшатнулась, но А-Нань была быстрее – и успела вытащить украшение. Фан Бимянь дернулась, лицо ее перекосилось.

– Угадай, для чего это? – улыбаясь, спросила А-Нань, показывая шпильку Чжу Юйхэну.

Тот рассмотрел тонкую шпильку и увидел, что она полая и с прорезями, как у свистка. Немного подумав, он сказал:

– Я слышал, люди Западного края[73] для дрессировки собак используют особый свисток. Его звук мы, обычные люди, слышать не можем, но собаки, с их острым слухом, от него приходят в возбуждение или, наоборот, подчиняются воле дрессировщика. Таким свистком даже можно отдавать команды, которые человек не услышит, а собака выполнит.

– Да. Я видела такие штуки в мастерской Чжоцяо, они назывались «Сишэн» и были очень похожм на эту, Фу Чжунь делал их для охоты на китов. В схватке с китом он использовал этот свисток, чтобы подавить волю животного и заставить подчиниться, – А-Нань повертела в руках «Сишэн», помахала им перед лицом Фан Бимянь и усмехнулась. – Похоже, это усовершенствованная версия, способная подчинить себе человека, даже убить его?

Поняв, что ее метод раскрыт, Фан Бимянь прикусила губу и не смела говорить. Лицо от страха то бледнело, то краснело.

– Ой, госпожа Фан, у тебя на лице, кажется, грязь дорожная, – А-Нань, улыбаясь, посмотрела на нее. – Это не дело, такое красивое лицо нельзя пачкать! Давайте я помогу тебе умыться.

С этими словами она зажала «Сишэн» в зубах, схватила Фан Бимянь за ворот и подтащила к тазу. Лицо Бимянь исказилось отчаянием, она неистово дергалась, но с заломленными за спину руками не могла вырваться. А-Нань пнула ее под колено и, одновременно зажав пальцами точки шангуань, сягуань и тинхуэй вокруг каждого уха, легонько дунула в зажатый во рту «Сишэн».

Великое мастерство путают с нелепостью, настоящая мудрость – в тишине.

Чжу Юйхэн не услышал никакого звука, но по коже побежал мороз, в голове загудело, и сознание на миг помутилось, он тут же зажал те же точки у ушей, что и А-Нань. Ци Ся повезло меньше: в ушах загремело, ее затошнило, она согнулась, и ее опять вырвало.

Они были в другом конце комнаты,