"Фантастика 2026-186". Компиляция. Книги 1-25 - Айлин Лин

И тут же меня покоробило настолько, что я физически ощутил мерзкую дрожь, пробежавшую вдоль позвоночника. Злость на самого себя захлестнула с головой. Как вообще можно допускать такие мысли⁈

Даже мое «второе я» — сознание прежнего Прохора, забившееся куда-то на самые глухие задворки разума, — взбунтовалось. Мальчишка внутри меня требовал немедленной, праведной мести.

— Легко тебе возмущаться, — почти неслышно, одними губами, осадил я это призрачное сознание. — Ты-то свое уже отжил. От тебя только отголоски остались. А мне теперь эту кашу расхлебывать. И нужно как-то лавировать между этими жерновами, да еще так, чтобы Настю с матерью под удар не подставить.

Может, этот господин Буримов — знаковая фигура в городе? Вдруг он сможет чем-то помочь, если к нему обратиться? Но что я могу предложить такому влиятельному человеку взамен? Свои услуги? Или… Настю в пользование?

Тьфу ты, Господи! От этих мыслей стало еще тошнее.

Почему я в теле мальчишки⁈ Почему я не взрослый, крепкий мужик, который мог бы постоять за себя банальным, но весьма действенным в большинстве случаев способом — физически? В моем нынешнем состоянии, если у меня в руках не будет чего-то увесистого вроде лома, я даже против одного обрюзгшего Эраста не выстою. Не говоря уже о его возможных подельниках с заточками.

Итак, подобьем бабки. Выходит, что околоточный надзиратель, который меня сегодня настойчиво «предупреждал», и смотритель цеха Эраст — заодно. Какое место в этой коррупционной схеме занимает Матвей? Скорее всего, никакое. Если бы он был замешан в преступной деятельности против завода, то как минимум остановил бы меня на подлёте к деталям. Уж точно не дал бы задания расчищать тот самый станок, который явно готовился под списание не просто так. Очевидно, его вывод из строя был если не центром, то частью схемы нечестного обогащения.

Записку я сунул глубоко в карман. Матери, разумеется, ничего не сказал. Насте тоже не буду показывать. Женские переживания ни к чему хорошему не приведут: начнут только мешать, причитать и опекать на каждом шагу. Мол, туда не ходи, сюда не лезь, током убьет или спиной на топор упадешь… и так десять раз подряд.

Нет, эти предупреждения не лишены смысла, конечно, но вот как они помогут мне выбраться?

Топор ещё этот в мыслях. Я задумчиво посмотрел в темное окно. А ведь Родион Раскольников, герой Достоевского, жил где-то примерно в это же время? Или раньше? Забавно было бы почитать криминальную хронику Петербурга. Особенно статистику изменения численности старух-процентщиц.

Утро следующего дня выдалось суетливым и полным бытовых хлопот. Не только я собирался на работу. Мои женщины также работали. И сейчас мама суетилась у печи, разогревая еду.

— Сегодня без завтрака никто не уйдет, — сказала матушка.

— Когда такие роскошества были? — вздохнула сестра.

Я нахмурился — только ещё утро, а голос у неё уже усталый. Как оказалось, мать тоже работала — брала чужое белье в стирку, истирая руки в мыльной воде ради лишней копейки. Да и сестрица моя не сидела без дела. Она подрабатывала прислугой: ходила в один, судя по всему, далеко не бедствующий дом, где через день делала тяжелую генеральную уборку.

Платили Насте не всегда деньгами, чаще отдавали жалованье продуктами, но в нашем нынешнем положении это было даже к лучшему. Да и работа, по словам сестры, оказалась вполне безопасной: хозяин дома — древний, высохший старичок, давно уже не интересующийся молоденькими девушками, а хозяйка днём не бывала дома, вела уроки в женской гимназии.

Получалось, что до вчерашнего дня единственным, кто в семье почти ничего не зарабатывал, был я. Ну уж нет. Теперь всё изменится — да и уже изменилось.

Утренний воздух был зябким. Я влился в густую, серую толпу мастеровых, стекающуюся к заводским воротам под протяжный, низкий рев гудка.

— А ну, ходи сюда! — вдруг окликнул меня знакомый сиплый голос у самой проходной.

Я едва сдержался, чтобы, в лучших традициях тех дворовых пацанов, с которыми общался вчера, не сплюнуть сквозь зубы прямо на брусчатку. В своей прошлой жизни я вполне уважительно относился к представителям власти — порядочных людей в органах всё-таки больше, чем беспредельщиков. Да и в этом времени наверняка найдутся служители закона, к которым я проникнусь искренним уважением. Но теперь…

Сейчас, глядя на злорадно ухмыляющуюся, сытую физиономию околоточного (или городового, черт их тут разберет в этих званиях), мне хотелось лишь брезгливо поморщиться. Типичный «оборотень в погонах». Мент поганый. Этот единственный знакомый мне пока представитель правоохранительной системы стоял, расставив ноги, и, как хозяин положения, манил меня пальцем.

Сделав вид, что не расслышал, я попытался прошмыгнуть мимо него в ворота, слившись с толпой рабочих.

— А ну стой, щенок! — прошипел тогда околоточный.

Он вдруг рванул наперерез, сократил дистанцию и мертвой хваткой вцепился мне в руку выше локтя. При этом его глазки воровато стрельнули по сторонам — нет ли поблизости заводского начальства или свидетелей почище.

Ну-ну. Не такой уж он и бесстрашный, этот хозяин улицы. Он боится. А значит, подача вовсе не за ним.

— Чего вам? — холодно спросил я, попытавшись выдернуть руку.

Не вышло. Мальчишеских силенок откровенно не хватало против взрослого, откормленного на казенных харчах мужика. Околоточный наклонился ко мне, обдав кислым запахом дешевого табака. Глаза его недобро сузились.

— Слушай сюда, — процедил он почти в самое ухо. — Если тебе сегодня Эраст Никитич что-то предложит, даже не вздумай отказываться. Иначе сильно пожалеешь. Пострадаешь и ты, и мамка твоя… И уж точно — сестренка. Ты меня понял?

Внутри меня всё заледенело от бешенства при упоминании Насти, но внешне я постарался сохранить спокойствие. Как же мне всё-таки нравится, когда откровенные идиоты формулируют вопросы именно так! В юридическом смысле придраться потом ко мне будет невозможно — ведь я не давал своего согласия на преступление.

— Понял! — звонко ответил я, резко и неожиданно дернув плечом, наконец-то вырывая руку из захвата «фараона» (кажется, именно так этих служивых прозвали в народе).

Околоточный самодовольно усмехнулся, поправил портупею и отступил на шаг, пропуская меня.

Я зашагал к цеху. Конечно, я его понял, да ещё как. И в этом ответе не было ни грамма лжи. Вот если бы он прямо спросил: «Станешь ли ты делать всё по указке Эраста?», тогда пришлось бы выкручиваться. Ведь делать то, что прикажет этот ублюдок, я, разумеется, не собирался.

Более того, теперь я четко знал, кто мой враг. И пусть не сегодня, пусть чуть