Справедливость для всех - Игорь Николаев

темной тучи. Незаконнорожденного Бертраба можно было понять — племянник сначала вроде бы удачно пристроился «в тылу», а теперь оказался чуть ли не на острие атаки. Да еще в окружении отъявленного сброда. И не дай Бог попасть в плен городским… С поджигателем обойдутся хуже чем с конокрадом. Если четвертуют — считай, повезло.

Означенный племянник стоял в уголке, сцепив дрожащие руки, закусив дрожащие губы и, кажется, изо всех сил пытался не заплакать. Елена хотела сказать ему пару ободряющих слов, но решила, что лучше потратит время и душевные силы на Витору. А рыцаренок, как справедливо предрек некуртуазный Раньян, либо выплывет, либо нет.

Служанка… хотя после таких совместных испытаний оставить ее в прислуге будет неправильно и расточительно с кадровой точки зрения — держала обеими руками тяжелую сумку из толстой кожи. Елена этого, разумеется, не знала, но торбы «поджигателей» в целом повторяли форму мешков для гранат «штосструппенов» Первой мировой. Сходные задачи порождали конструктивно похожие решения. Внутри, обернутые лоскутами старого одеяла, покоились алхимические гранаты и «чиркалы». Взгляд Виторы был отсутствующий, словно девушка смотрела куда-то в иной мир, а может и в светлое будущее.

Елена хотела пожелать удачи, сказать доброе слово, но, в конце концов, просто обняла бывшую служанку, как бретера. Девушка с расплющенными ушами засияла, будто начищенный мерк из неиспорченного золота, настолько счастливой хозяйка не видела ее никогда. Обниматься с Ларой-и-Марой, а также прочими «огнеметчиками» не хотелось, но это было бы весьма агитационно, и лекарка повторила процедуру, стараясь найти доброе слово для каждого и каждой. Пока длились трогательные «обнимашки», Витора куда-то исчезла вместе с торбой и, честно говоря, Елена того не заметила. Она пошла к группе домишек, где под покровом ночи собиралась штурмовая колонна.

Городская колокольня отзвонила полночь — начался тот самый неучтенный, «злой» час. Туман поднялся выше человеческого роста и колыхался мутным белесым студнем. Приходилось внимательно смотреть под ноги — видимость ограничивалась буквально расстоянием вытянутой руки. Звуки также вязли, умирая, как мошки в паутине. Идеально для тайной подготовки опасных людей к серьезным делам.

В колонне должны были идти сорок пять человек — девять рядов по пять. Первый ряд составили лучшие бойцы, а также те, кто должен был вдохновлять и увлекать личным примером: Бьярн, Дьедонне, Ауффарт, Суи, Фэйри. Старый рыцарь занял левофланговую позицию — традиционно самую опасную и почетную. На него же и надели лучшую броню. Рядом с искупителем занял место буйный Кост, за ним встал Обух. Дьедонне оказался до крайности недоволен тем, что у него забрали Колине, ставшего фактически оруженосцем господина, но таланты человека-совы требовались в ином месте. Пришлось доверить тыл лучшему алебардисту в отряде. Центр занял Ауффарт, за которым встал кастелян Верманду. Правый фланг достался собственно наемникам — Бертрану и Фэйри. Первая линия вооружилась большими щитами, считай, как римские легионеры. Остальные взяли разнокалиберные алебарды и прочее ударно-колющее на древках.

Артиго молча натягивал двойную стеганку. На него и кольчугу надели бы, но парень в ней даже ходил с трудом, тем более, требовалось еще нести собственное знамя. Для облегчения ноши сделали жесткий кожаный «стакан» с перекрещивающимися ремнями. Его надевали как рюкзак, только наоборот — вместо спины на живот, затем вставляли древко, и тяжесть передавалась на торс знаменосца. Но все равно было непросто. Готдуа шел в четвертом ряду по центру, за широкой спиной Кадфаля. Искупитель не говорил красивых слов и не давал клятв, однако ни у кого не возникало сомнений, что бывший крестьянин станет мальчишке живым щитом до последнего вздоха.

— Как оно? — тихо спросила Елена у искупителя.

Кадфаль взвесил на руках верную палицу, с видимым сожалением отложил ее, чтобы взять алебарду. В стеганке, кольчужной рубахе и широкополой железной шляпе он казался кубическим, равным по длине всех измерений. Глядя на него, Елена вспомнила Гимли из «Властелина колец».

Искупитель немного попрыгал, махнул руками, сначала осторожно, затем смелее. Кратко сообщил:

— Хорошо.

Немного поразмышлял и добавил:

— Ты хороший лекарь. Шрамы тянет. Но думаю, не разойдутся. Дрыном помахать меня еще хватит.

Елену вновь потянуло на извинения, пришлось немало постараться, чтобы задавить неуместный порыв.

Бароны, коим предстояло идти в бой плечом к плечу, смотрели друг на друга без особой приязни. Кост был уже второй день вынужденно трезв и балансировал на краю похмельного безумия. Оставалось лишь надеяться, что ярость выплеснется в правильную сторону. Молнар… Ауффарт блестел расширенными, как у наркомана, зрачками, в которых тоже плескалась некая сумасшедшинка.

— Долгая дорога вела меня сюда, — с неожиданной поэтикой сказал он Елене. — Долгая… И путаная.

— Но привела ведь, — женщина постаралась ответить как можно ровнее, нейтральнее. Черт его знает, какие мысли варятся в черепе под белобрысым скальпом.

— Привела, — согласился Молнар.

У него было неплохое снаряжение, которое усилили дополнительно за счет покупок на Перевале. От шлема Ауффарт отказался, предпочтя кольчужный капюшон очень мелкого плетения на толстой подкладке. Бьярн по дороге объяснил, что рыцари часто поступали так в пешем бою или когда нужно было командовать. Обмен защиты на обзор и слух. Елене сразу вспомнились дедовы истории о танкистах Второй мировой, которые высовывались по пояс из люка, чтобы самим видеть поле боя. Аналогия получилась стопроцентная.

— Не думал, что придется таскать… это, — Молнар взвесил на руке щит. Бесхитростный, самодельный, не из цеховой мастерской. Обычные доски, кожаная обивка, несколько ремней — чтобы носить в бою или на плече, по ситуации. Просто, умеренно дешево, функционально. Вряд ли прямоугольная конструкция переживет ночь, но этого от нее и не требовалось.

Наверное, человеку чести унизительно таскать пехотную защиту, подумала женщина. Хотя… может барон имел в виду что-то иное. Расспрашивать не тянуло.

Еще подумалось: Молнар, конечно, паршивец и негодяй, однако не отнять — храбр. Отчаян и храбр. Военная аристократия как она есть, подонок, убийца, грабитель, в общем, сосуд многих пороков, который, тем не менее, идет в бой первым, как таран и живой щит для подчиненных.

— Поколения славных предков смотрят на вас, — дипломатично-выдержанно сказала женщина, подбирая слова из рассказов Артиго. — Из рая. Они одобрительно кивают, глядя на то, как потомок не роняет честь фамилии.

— Мои предки, — оскалился по-волчьи барон. — Если откуда-то и глядят, только из последних врат Ада.

Но, кажется, напутствие Ауффарту понравилось.

Елена отступила и посмотрела на потихоньку собиравшуюся колонну. Вернее на ту часть, которую получалось разглядеть в полутьме и тумане. Белесая дымка должна была подсвечивать ночной мир, отражая свет, однако наоборот, будто с жадностью вбирала в себя каждый фотон.

Уже не впервые женщина почувствовала раздвоение натуры и сознания.