Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

в бричку. Григорий решил сделать всё по правилам. Раз уж пришло время сына женить, так пусть всё будет так, как по укладу положено. Именно так он заявил Матвею, который предлагал не поднимать лишнего шума и просто, обговорив всё с самой девушкой, объявить о принятом решении.

По причине сиротства новоявленной невесты сватов требовалось засылать к старшинам. Именно они несли ответственность за Катерину и детей после смерти родителей и по причине отсутствия других родственников старшего поколения. Так что бричка первым делом подкатила к общественному дому, где уже собрались все старшины станицы. Григорий, как главный в этом деле, объяснил причину своего приезда, и старшины, переглянувшись, задумчиво уставились на самого Матвея.

Парень стоял за плечом отца, в новенькой черкеске, с полученным орденом на груди и при оружии. С первого взгляда каждому было понятно, что перед старшинами стоит родовой казак, а не просто вооружённый молодой парень. Молчание затянулось, но нарушать его никто не торопился. Наконец Лукич, оглянувшись на посыльного, с любопытством гревшего уши в мужском разговоре, приказал:

– Сбегай, кликни Катерину сюда. Дело серьёзное и неволить девку никто не станет. Даст своё согласие, быть посему. А нет, не обессудьте, станичники. Значит, не выгорело ваше дело. Присядьте покуда.

Кивнув, Григорий снял папаху и, усевшись на лавку, жестом указал сыну на место рядом с собой. Присев, Матвей задумчиво огляделся и, вздохнув, от нечего делать принялся рассматривать старую карту местности, висевшую на противоположной стене. Как оказалось, сей шедевр картографического искусства был выпущен двадцать лет назад, государственной мануфактурой при Русском географическом обществе империи. В углу стоял штамп, из которого это и стало известно.

Катерину привели под конвоем двух пожилых казачек и Настасьи. Едва войдя в дом, женщины с ходу принялись обихаживать девушку, снимая с неё широкую шаль и усаживая подальше от мужчин. Настасья, отойдя в сторонку, сложила руки под грудью и уставилась на старшин с таким видом, словно готовилась к бою. Заметив такое состояние матери, Матвей недоумённо хмыкнул и вопросительно покосился на отца. В ответ Григорий только едва заметно усмехнулся и повернулся к старикам.

– Значит, в жёны её себе хочешь? – вздохнув, обратился Лукич к парню.

– Хочу, – коротко кивнул Матвей.

– И давно решил?

– А как их степняки скрали. Вот пока обратно ехали, и задумался.

– Давно, значит, – понимающе кивнул Лукич. – А о беде её знаешь?

– Знаю.

– И как? Неужто не колет?

– Нет. То беда её, а не вина. Не сама к ним пошла.

– И попрекать, значит, тоже не станешь? – не унимался старый казак.

– Не в чем её попрекнуть. Что случилось, не изменить, а в станице она себя блюла. Так что и говорить тут не о чем, – отрезал Матвей, начиная злиться на этот странный допрос.

– Не скажи, парень, – качнул Лукич головой. – Оно ведь как бывает. Девка ведь красивая, глаз не оторвать. Иной попервости думает, что сможет забыть всё, а на поверку выходит, что не получается. Вот и маются после оба. Иной раз и до худого дойти может.

– Что-то ты, Макар Лукич, не то говоришь, – качнул Матвей головой. – Я ведь только что сказал, что думал об этом. Серьёзно думал. Так что знаю, что гуторю. И потом, не хотел бы я жениться, не стал бы и помогать, и подарков делать. Ведь дарил-то от души, ничего в отдарок не требуя. Вон она сидит, сам спроси, – кивнул он на девушку.

– Так ли, Катюша? – повернулся Лукич к ней.

– Так, – еле слышно ответила Катерина. – И подарки дарил, и в делах иной раз помогал. Да и тётка Настасья с дядькой Григорием с добром к нам всегда относились. Ещё при родителях, – чуть осмелев, добавила она.

– А ты, значит, Гриша, с решением сына согласен, – резюмировал Лукич, повернувшись к кузнецу.

– А чего б я иначе тут делал? – иронично усмехнулся Григорий. – Катерина девка добрая. И из семьи хорошей. А что беда случилась, так нет тут её вины. Верно сын сказал.

– Да уймись ты уже, Лукич, – не удержавшись, пошла Настасья в атаку. – Сам же знаешь. И Катерина, и малые её, что ни день, у нас в хате бывают. Было б им там худо, стали б они ходить?

– Настасья! – строго оборвал её излияния Григорий, но казачку уж понесло, словно лавину с горы.

– А ты меня не затыкай, – огрызнулась она. – Сказано, давно уж всё говорено и решено. Стала б я ей помогать, коль не хотела б счастья сыну единственному?!

– Ну, Настасья, не баба, а бес в юбке, – не удержавшись, рассмеялся Елизар. – Тебе как шлея попала, хоть под седло ставь. Любого коня обскачешь.

– Да ты… – возмущённо вскинулась казачка, но Григорий, понимая, что это надо срочно прекращать, пока беды не случилось, вдруг грохнул кулаком по столу:

– Цыц, баба. Место своё знай, – рявкнул он, разом осадив жену.

Осёкшись на полуслове, Настасья надулась и, присев рядом с девушкой, погладила её по кисти руки, лежавшей на колене. Переглянувшись, старики одобрительно кивнули.

– А ты, Катюша, что думаешь? – пряча усмешку, поинтересовался Лукич. – Тебе-то Матвей по сердцу? Ты скажи, как есть. Неволить тебя никто не станет. Хочешь замуж за него?

Потупившись, девушка покраснела и спрятала лицо в ладошках.

– Говори, Катюша. Откажешь, так тому и быть. Обид таить не стану, – чуть подтолкнул её Матвей, пытаясь разрядить обстановку.

– Так что, пойдёшь на него? – спросил девушку Лукич.

– Пойду, – еле слышно ответила Катерина.

– Что ж. Значит, так тому и быть, – прихлопнув ладонью по столу, резюмировал Лукич. – Когда свадьбу-то играть станете? – повернулся он к Григорию.

– А по осени и сыграем. Как страда закончится, так и начнём, – усмехнулся кузнец.

– Добре. Помогай бог, станичники, – подвёл Лукич итог беседе.

Собравшиеся дружно поднялись и направились к дверям. Женщин казаки отправили на дом к Катерине в бричке, а сами прогулочным шагом направились к дому кузнеца. Теперь, когда договорённость была достигнута, это дело требовалось как следует отметить. Шагая рядом с отцом, Матвей мысленно прикидывал, как изменится его социальный статус в местном обществе после женитьбы. Ему, как человеку из другой эпохи, все эти заморочки с женитьбой были мало понятны.

Ну женился человек, и чего? От того у него хвост прорезаться начнёт или копыта появятся? Или вдруг рога вылезут? Понятно, что в виртуальном плане они вполне могут появиться, но тут уж как бог даст. С другой стороны, чтобы молодая жена в этом времени вдруг пустилась во все тяжкие, мужу нужно было как следует постараться. Во всяком случае, в станице было именно так. Естественно, о нравах, царящих в высшем обществе, Матвей и слышал, и читал, но казачья станица это не