Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

– Поправил?

– Угу.

– А рассказал чего? – потребовал Григорий отчёта.

– Рассказал, что ему несколько баб поведали, что я Катерину взять решил, только чтобы её хозяйство под себя забрать и сирот заместо работников использовать. Вот такой я коварный и злой, – грустно закончил Матвей, не зная, смеяться или плакать.

Точнее, плакать ему совсем не хотелось, а вот набить кому-то физиономию – даже очень.

– Бабы, значит, – зло выдохнул кузнец. – Небось из тех, у кого девки подросли.

– Вроде. Имён Лукич не назвал, – пожал Матвей плечами.

– Добре. Посмотрим, кому там неймётся, – зловеще пообещал кузнец и, оглядевшись, спросил: – Всё тут закончил?

– Ага. Осталось только горн погасить.

– Гаси и в дом ступай. Там как раз Настя опять Катерину позвала. Заодно и погуторите. Благо теперь никто не посмеет дурного сказать. Всё честь по чести сделано. Ступай, – жёстко приказал казак и, развернувшись, широким шагом вышел из кузни.

Проводив отца удивлённо-задумчивым взглядом, Матвей аккуратно загасил горн и, убедившись, что порядок в кузне почти образцовый, отправился мыться. Приведя себя в порядок, парень прошёл в дом и, с улыбкой поздоровавшись с малышами, весело подмигнул теперь уже невесте. После их долгого и обстоятельного разговора Катерина перестала дичиться и теперь встречала наречённого с доброй ласковой улыбкой, от которой даже в доме становилось светлее.

Матвей удивлялся и тихо радовался этой перемене, делая осторожные шаги к последующему сближению, но стараясь не форсировать события. Настасья, также заметившая эту перемену в девушке, всячески поддерживала их во всех начинаниях, беззлобно поддевая обоих. Вот и теперь, едва увидев сына, казачка с ходу приняла свою любимую позу и, уперев кулаки в бёдра, заявила:

– Ну, и долго ты в той кузне прятаться будешь? У него невеста в дому, а он молотом махать убежал.

– Не бурчи, мам, – отмахнулся Матвей. – Сама знаешь, праздник праздником, а кузня работать должна.

– Ты ещё скажи, что приходил кто, – фыркнула женщина.

– Приходил. Лукич просил шашку дедову поправить.

– Знаю я, чего ему приспичило, – снова зафыркала Настасья рассерженной кошкой. – Небось всё узнавал, с чего ты решил за себя Катерину взять.

– Нет, мама Настя, ты точно на пластуна училась, – качнул Матвей головой.

– Нашёл тайну великую, – рассмеялась Настасья. – Да он с этим вопросом только что с ножом к горлу не приставал.

– А про слухи, что про меня рассказывают, тоже говорил? – иронично хмыкнул Матвей.

– Поведал, значит, – скривилась казачка. – Знаю я за те слухи. Уж было, что я кое-кому пообещала космы повыдергать да язык длинный обрезать. Не бери в голову. Сама управлюсь.

– А что за слухи? – осторожно поинтересовалась Катерина, подобравшись, словно перед прыжком.

– А про меня рассказывают, что я на тебе жениться решил, только чтобы хозяйство твоё под себя забрать, а малых в работники определить, – коротко ответил Матвей, чувствуя, что от злости даже дыхание перехватывает.

– Уймись, бешеный. Ажно глаза огнём полыхнули, – отбросив всякую весёлость, попыталась осадить его Настасья. – Уймись. Сказала же, сама разберусь.

– И правда, Матвей, не рви сердце. Ну чего дур слушать? А то я не знаю, что у нас всего хозяйства – хата, земли надел да конь, что ты и подарил. Даже инструмент, и тот тобою чиненный, – подойдя к нему, ласково попросила девушка. – Не бери в голову. Мы ж почитай год уже твоей милостью с голоду не помираем. А они… Да пусть злобятся. Глядишь, сами себя своей злобой удушат.

– Верно сказала, дочка, – поддержала её Настасья. – Да только чтобы этого бугая бешеного унять, одних слов мало. Обними его, прижмись да поцелуй ласково. Сам увидишь, как размякнет, – лукаво улыбнулась она.

* * *

Просьба приехать от деда Святослава поступила неожиданно. Приехавший от него Елизар, зайдя к кузнецам, отозвал Григория в сторонку и, быстро ему что-то прошептав, ушёл, едва попрощавшись. Григорий после этого короткого разговора несколько минут задумчиво ерошил себе чуб, а потом, вздохнув, пробурчал, не поднимая на сына взгляда:

– Тут это, Матвей, дед Святослав тебя приехать просил.

– Надо, так съезжу, – спокойно кивнул Матвей, пребывая в своих мыслях.

Редуктор наконец-то начал получаться, и теперь парень пытался решить, как будет лучше – поставить один на все станки или отливать к каждому станку свой.

– Он просил верхом быть и со всем оружием, – всё так же тихо и угрюмо добавил кузнец.

– На него что, напасть кто решил? – не понял Матвей.

– Не знаю. И никто не знает. Знаю только, что Святослав ничего просто так не говорит. Ты там это, сторожен будь. Бог его знает, чего там случиться может.

– Понял, бать. Запомню. Когда ехать? – окончательно вернувшись в реальность, задумчиво спросил Матвей.

– Завтра на рассвете и езжай. Он ждать станет.

– Это чего это он туда ехать должен?! – с ходу завелась крутившаяся тут же Настасья.

– Уймись, мам. Дед Святослав меня от беды спас, когда я пулю получил. Так что его просьбу уважить я должен, – решительно осадил парень женщину.

– Ну, так-то да, – смутившись, тут же включила Настасья заднюю. – В дорогу собрать тебе чего?

– Не надо. Тут ехать всего ничего. Буян за час донесёт. Лучше я пока в лавку схожу. Гостинца ему куплю, – ответил Матвей, поднимаясь.

Убедившись, что денег на баранки, так любимые стариком, хватит, парень вышел из дома и не спеша направился к церковной площади. Там же, только на другой её стороне, стояло и несколько лавок местных казаков, промышлявших торговлей. Купцами их не считали, но дела свои эти семьи вели давно и весьма успешно. На полпути навстречу ему попалась стайка молодых девушек, тут же принявшихся задавать парню кучу всяческих вопросов.

Не ожидавший такого напора Матвей несколько растерялся. После удара молнией среди молодёжи отношение к нему было неоднозначное. Его и жалели, и боялись, и даже старались избегать, считая, что случившееся это кара за какой-то грех. Маслица в этот костерок добавила и его ссора с наречённой невестой. Язык у девицы был длинный и ядовитый, так что прозвище, придуманное для него Лизаветой, прилипло надолго.

И вот теперь внезапно осмелевшие девчонки не давали ему пройти, атакуя вопросами. Глядя на их блестящие от любопытства глаза, Матвей только удивлённо хмыкал, пытаясь понять, что происходит. Наконец один из вопросов разом прояснил всю ситуацию. Зная, что Катерина часто бывает в их доме, эти любопытные варвары желали знать, как далеко продвинулись их с девушкой отношения, и почему он выбрал именно её.

Сообразив, какого именно ответа от него ждут, Матвей хмыкнул и, ехидно усмехнувшись, ответил:

– Чего там у нас и как, вам теперь не узнать. То только наше, семейное дело. А