Сотня: Казачий крест. Смутное время. Забытый поход - Эльхан Аскеров

– Часа за два управлюсь, – спокойно ответил Матвей.

– Делай, – решительно кивнул Лукич.

– Тогда вон туда, на чурбачок пока присядь, дядька, или домой ступай, а я делом займусь, – скомандовал парень, начиная раскочегаривать горн.

– Тут побуду, пожалуй, – усмехнулся казак, тяжело опускаясь на чурбак.

«Ага. Значит, шашка – это просто повод. Серьёзный разговор будет впереди», – усмехнулся про себя Матвей, ловкими движениями заталкивая клинок в разогревшийся уголь.

Добившись ровного малинового свечения по всей режущей кромке, он переложил шашку на наковальню и, подхватив лёгкий молот, принялся короткими, точными ударами править лезвие. Избавившись от сколов и выщербин, Матвей плавно опустил клинок в корытце с маслом и, дав остыть, переложил шашку на станок для заточки. Делал его парень сам, исходя из знаний, полученных в прошлой жизни, так что процесс заточки любого режущего инструмента был заметно механизирован и облегчён. С интересом глядя на его работу, старик только иногда головой покачивал, продолжая упорно молчать. Наконец Матвею это надоело, и он, не отрываясь от работы, негромко спросил:

– Матвей Лукич, ты никак спросить чего хотел?

– Приметил, значит, – удивлённо хмыкнул казак. – Верно сказал, есть у меня вопрос к тебе.

– Так спрашивай, чего там, – чуть пожал Матвей плечами.

– Ты только правду ответь. А не захочешь, лучше ничего не говори, – вздохнув, с ходу предупредил старик. – Ты с чего решил Катерину за себя взять? Ну не верю я, что влюбился.

– А я и не говорил, что люблю, – вздохнул Матвей в ответ, не отрываясь от работы. – Нравится она мне сильно, это да. Тут ведь вот как. Батюшка, который всем нам пращур, посоветовал. А я поначалу упирался. Думал, вообще жениться не стану, а после подумал и решил сделать, как он сказал.

– Это тебе Святослав рассказал? – озадачился Лукич.

– Сам пращур, – помолчав, честно признался Матвей. – Я ведь его молнией меченный. Вот и… – он развёл руками, всем своим видом показывая, что ничего тут изменить не может.

– Ох я дурак старый! – хлопнув себя ладонью по лбу, вдруг взвыл старик. – А ведь Елизар намекал мне, что не всё с тобой так просто. Вот дурак-то!

– Господь с тобой, дядька, хватит лаяться, – растерянно попытался осадить его Матвей, но старик не слушал.

Пару раз энергично пройдясь из угла в угол кузницы, он растерянно присел на чурбак и, достав из поясной сумки трубку и кисет, принялся набивать её, играя желваками на скулах. Потом, раскурив трубку, старик выпустил несколько клубов ароматного дыма и, покачав головой, тихо произнёс:

– Прости, сынок, дурака старого. Послушал баб, да чуть напраслину на тебя сдуру не возвёл.

– Это ты о чём, Макар Лукич? – насторожился Матвей.

– Да бубнили мне тут некоторые, что ты решил на Катерине жениться, только чтобы всё хозяйство её под себя забрать, а сирот малых в работники определить. Мол, тебе подмастерья в кузне сильно нужны будут, как станешь клинки булатные для воинства ковать.

– Вот уж и вправду дурь, – презрительно фыркнул Матвей. – Они пока сумеют большой молот поднять, я состариться успею.

– Прости, Матвей, – истово попросил старик.

– Бог простит, Макар Лукич, – отмахнулся парень. – Ты меньше баб дурных слушай. Думаю, рассказывали тебе это те, у кого девки на выданье имеются.

– А и верно, – подумав, удивлённо протянул казак. – Вот ведь стервы!

– Хрен с ними, – снова отмахнулся Матвей. – Приметили, что у нас в семье и деньги водятся, и сам я не ленив, да ещё и секретом для войска важным владею, вот и засуетились, чтобы девок своих пристроить. Да только одного не знают.

– Это чего же? – тут же сделал старик стойку, не хуже охотничьей собаки.

– А того, что девки ихние меня иначе как «палёной рожей» промеж себя и не зовут. Сам слышал, – добавил он, отсекая любые возражения в зародыше. – Это и была одна из причин, по которой я решил к Катюше свататься. Я прежде, чем отца просить, сам с ней гуторил. Вот ей не рожа моя важна, а сам я. Какой есть.

– Так это из-за шрамов? – окончательно растерялся казак.

– Угу. Думаешь, чего я ни на посиделки, ни на гулянья почти не хожу. В спину словно гуси шипят. Рожа палёная. Ну, да бог им судья. Переживу, – с грустной усмешкой закончил Матвей.

– Выходит, та история тебе по сей час аукается, – растерянно проворчал казак, яростно пыхтя своей носогрейкой.

– Ага. Ладно хоть поп унялся. А девки всё Лизаветины слова повторяют. Уж сколько времени прошло, а всё неймётся.

– Добре. Услышал я тебя, Матвей. В общем так. Живи, как сам думаешь, а на дур этих не оглядывайся. Всё у тебя сложится. Вижу.

– Благодарствуй, Макар Лукич. Я вот только не понял, с чего ты вдруг так за Катерину беспокоишься?

– Так дед её побратим мой. Ещё с юности. Вот я и приглядывал за семьёй, хоть и вышло у них всё вкривь да вкось, но жили ведь. Детей, вон, нарожали, а всё одно толком не складывалось. Слышал, что они самокруткой поженились?

– Слышал, – кивнул Матвей, вспомнив историю женитьбы Катиных родителей.

– Вот когда они бежать-то задумали, дед Семёна мне весточку передал. Сам им помогать не хотел, чтобы людей не дразнить, а душа-то за внука болела. Вот и попросил тут их приветить. А я присматривал. Семён-то казак справный был. Работящий. Да только не везло ему. Так и померли, что он, что баба его. До срока. Потому я взвился, когда услышал, что ты задумал.

– А теперь? – настороженно поинтересовался Матвей.

– А теперь дураком себя чувствую, – растерянно усмехнулся казак. – Знал ведь, что от тебя худого ждать не приходится, а всё одно поверил дурам.

– Не дуры они, Макар Лукич. Они для себя хорошего хотели, а как сироты жить станут, им и дела нет. Сам знаешь, родичам ведь в помощи не откажешь.

– Избави тебя бог от таких родичей, – фыркнул Лукич, презрительно скривившись.

– Вот, изволь. Хоть сейчас в бой, – с улыбкой протянув ему шашку, добавил парень, закончив работу.

– Ты и вправду мастером стал, – уважительно проворчал казак, осматривая клинок. – Добре, Матвей. Живите, как сами можете. А я помогу, коль нужда какая появится.

– Спаси Христос, Макар Лукич, – вежливо склонил парень голову.

Старик, забрав шашку, ушёл, и Матвей, наведя в кузне порядок, присел на чурбак и задумался, пытаясь понять, кому так неймётся и почему кто-то решил, что может за него решать, на ком жениться и с кем жить. Но ничего так толком и не придумав, зло сплюнул.

– Ты чего это вдруг верблюдом прикидываешься? – иронично поинтересовался Григорий, входя.

– Да так, узнал кое-что, вот и злюсь, – устало признался парень.

– А чего узнал-то и от кого? – насторожился кузнец.

– Лукич заходил, старую шашку