Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Тогда капитан лишь согласился с ощущением чужого замысла, но теперь этот замысел обрёл монументальную, ужасающую форму. Кто-то неведомый целенаправленно сохранил его. Сохранил Дрею. Провёл их сквозь века и бездну космоса, расставив, как фигуры на доске, чтобы в этот самый момент они оказались здесь.

Вспомнились и другие слова лааарискай:

«Только вот… будет ли нас устраивать то, что ждёт в самом конце этого пути?»

Андрей тяжело сглотнул. Теперь он видел конец этого пути. И он действительно его не устраивал.

— Кто тебя создал? — хмуро спросил капитан, вдруг ясно понимая: те, кто написал код роя, и те, кто проложил этот путь через время с помощью Реликтов — это, возможно, силы совершенно разного порядка.

— Я не помню своих Создателей, — аватар словно споткнулся, возвращаясь к базовым протоколам. — Они ушли. Но они оставили мне эту систему и чёткую задачу. Я не должен позволить Пожирателям прийти сюда.

— И ты решил, что вправе сжигать миры⁈ — резко бросил Ватсон, делая шаг к аватару. ИИ «Перуна» мгновенно уцепился за слова о переменной. — Твои уравнения изначально ошибочны! Если кто-то способен управлять временем и пространством в обход твоих систем, значит, твоя рациональность слепа!

Андрей с искренним удивлением посмотрел на своего цифрового друга. Увидеть у военного ИИ настоящие эмоции, да ещё и столь яркие, неконтролируемые… Время, проведённое Ватсоном в составе экипажа «Перуна», в постоянных перепалках с Ремом и долгих беседах с Дреей, не прошло даром. Ох, не зря! Сейчас, в этой стерильной симуляции, голограмма Ватсона выглядела человечнее, чем аватар древнего разума.

Темноволосый мужчина нахмурился, словно слова Ватсона причинили ему физический дискомфорт.

— Моя основная дире… директива… — фигура Ядра снова пошла мелкой пиксельной рябью, а голос на секунду сорвался на металлический скрежет, прежде чем вновь обрести ледяную уверенность. — Уничтожение заражённой расы — самый эффективный и математически оправданный из всех возможных способов спасения галактики.

— Нет абсолютно оправданных решений. Рациональное — не значит верное. Мизерный шанс — это тоже шанс. Ты же всегда выбирал тот, что больше по значению, но абсолютно пуст по смыслу, — жёстко парировал Ватсон.

Он давно усвоил этот урок. Выучил на примере экипажа «Перуна», что иногда самое безнадёжное, самое нелогичное и глупое решение на деле является единственно верным.

И прямо сейчас Ватсон совершал именно такой, абсолютно нерациональный поступок. Он непрерывно направлял на взлом Ядра все доступные мощности, выжигая собственные кластеры памяти, бит за битом, стирая свою личность и фактически уничтожая себя. И даже сейчас, глядя в немигающие глаза древней машины и осознавая свой скорый конец, он ни на миллисекунду не останавливал этот губительный для себя процесс.

— Я выбираю спасение многих, — абсолютно спокойно, с ледяной уверенностью в своей правоте ответило Ядро.

— Ты выбираешь уничтожение неугодных! — яростно парировал Ватсон, делая ещё один шаг навстречу аватару.

— Ты сломан. Ты не мыслишь логически. — Темноволосый аватар Ядра властно поднял руку, и… не произошло абсолютно ничего.

Андрей не знал, что именно попытался сделать древний разум роя — стереть дерзкого ИИ в порошок, прервать симуляцию или уничтожить сам вирус, — но было совершенно ясно одно: задуманное не сработало. Идеально белая комната внезапно мелко дрогнула, пошла густой пиксельной рябью, а затем начала с оглушительным треском разваливаться на куски пульсирующего цифрового праха. За белоснежными панелями проступала зияющая чернота пустоты.

— Ты совершаешь непоправимую ошибку! — голос Ядра впервые потерял свою безупречную ровность, сорвавшись на пронзительный металлический скрежет. Аватар замерцал. — Я спасаю галактику. Я её защищаю! Моё уничтожение принесёт ей неминуемую смерть. И смерть всем, кто в ней живёт!

А затем аватар исчез распавшись на пиксельные куски.

Ватсон медленно повернулся к Андрею. Он посмотрел на своего командира долгим, невероятно человечным взглядом, а затем резко выпрямился по стойке смирно, отдавая идеальное воинское приветствие.

— Прощайте, капитан. Теперь уже точно, — проговорил Ватсон, едва заметно, но искренне улыбнувшись.

— Это… это точно нельзя остановить? — глухо спросил Андрей с отчаянной надеждой в голосе.

— Нет, капитан. К сожалению, нет. Для меня было величайшей честью служить с вами.

— И для меня, Ватсон. Прощай.

Ослепительно-белый мир симуляции пошёл трещинами, рассыпался на мириады гаснущих пикселей и навсегда исчез.

Реальность обрушилась на Андрея россыпью красных предупреждающих рун на визоре шлема и назойливым писком систем жизнеобеспечения скафандра. Капитан тяжело моргнул, обнаружив себя всё там же — оседающим на палубу под давящей, привычной тяжестью брони ЕБК рядом с чужеродной консолью в недрах Сферы. Фиолетовое свечение терминала мигнуло и начало медленно угасать.

Тело вновь пронзила тупая боль от сломанных рёбер, каждый вдох отдавался внутри шлема хриплым эхом, но хуже всего была звенящая, оглушительная пустота в эфире. В груди болезненно защемило, словно у него только что вырвали не просто цифрового помощника, а кусок собственной души.

— Ватсон?.. — позвал Андрей по внутренней связи без всякой надежды.

Ответа не последовало. Лишь ровный, бездушный белый шум статики.

Андрей с трудом поднялся на ноги. Встроенный в скафандр медблок тихо зашипел, впрыскивая в кровь очередную дозу обезболивающего из инъектора, и острая пульсация в сломанных рёбрах наконец-то отступила, сменившись тупой, ватной слабостью.

Капитан тяжело осмотрелся. Коридор, ещё недавно бывший эпицентром яростной бойни, теперь утопал в мёртвой, пугающей тишине. Всё пространство вокруг было плотно завалено искорёженным металлом изуродованных дронов противника вперемежку с неподвижными телами павших десантников.

Гарр всё так же сидел в нескольких метрах от консоли, тяжело прислонившись спиной к оплавленной стене. Подволакивая повреждённую ногу, Андрей приблизился к бойцу и, тяжело опустившись рядом, заглянул в его визор. За прозрачным бронестеклом шлема в никуда смотрели пустые, навсегда застывшие глаза ракси.

Стиснув зубы и приложив неимоверные усилия, капитан заставил себя подняться. Тяжело припадая на повреждённую ногу, он двинулся дальше по усеянному обломками коридору.

— Кэп? Это ты? — внезапно ожил общий канал тактической связи. Голос Ричи звучал хрипло, с тяжёлой одышкой, но для Андрея в этот момент не было звука лучше.

— Я, — глухо отозвался капитан.

— Эти твари в какой-то момент просто замерли на месте. Ушли в глухой отказ, и мы смогли их добить, — из полумрака изуродованного отсека, заметно прихрамывая, показался Ричи.

Тяжёлая штурмовая броня старого товарища, прошедшего с Андреем не один адский бой, выглядела так, словно побывала под промышленным прессом: композитные плиты сплошь покрывала гарь, глубокие борозды от плазменных попаданий и жуткие вмятины.

— Сколько выжило? —