Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

племянник, сынок или любовница забирают тёплые места на обустроенных базах с горячим душем, трёхразовым питанием и забором между тобой и зубастыми тварями. На полгода вперёд. На год. Навсегда.

Остальным — добро пожаловать в мясорубку.

Богатеи летали туда как на курорт, чтобы посмотреть на экзотическую фауну. Корпорации на всем стремятся заработать денег. И если туда можно продать тур, то почему нет? Весело же! Щекочет промежность…

— Доступные позиции, — продолжил кадровик. — Штурмовой корпус «Авангард». Передовое освоение неосвоенных территорий. Зона ответственности — установление контроля, расчистка плацдармов, первичная разведка, — он сделал паузу и уточнил. — Неофициальное название — «Расходник».

— Я в курсе.

— Тогда вы понимаете, куда идёте.

Понимал. «Расходник» — это те, кого бросают первыми. Прощупать, куда можно ступить. Выяснить, что тебя сожрёт, если ступишь не туда. Желательно ценой собственной жизни, чтобы следующие знали. Шучу, конечно. Народ там на вес золота и его постоянно не хватает.

— Китайцы опять демпингуют, — вдруг сказал кадровик.

Я не сразу понял, что он обращается ко мне. Он смотрел в сторону и говорил будто сам с собой.

— Гонят дешёвые био-оболочки, сбивают цены на рынке. Их Аватары — дерьмо, разваливаются через полгода, но им плевать. У них людей, как грязи. Закинул сотню, потерял пятьдесят, остальные окупились. Конвейер.

Он вздохнул и продолжил:

— А американцы заняли весь сектор у реки. Весь сраный сектор. Там одних железистых цератопсов на миллиарды. Эксклюзивный контракт с ООН. А мы вот… рассылаем пенсионеров на убой, — закончил он с усталостью в голосе.

— Я не пенсионер, — сказал я.

— Это вы так думаете.

Он пододвинул ко мне планшет.

— Подписывайте. Здесь, здесь и здесь. Отпечаток — вот тут. Потом идите в зал ожидания. Вас вызовут.

Я взял стилус. Поколебался секунду — не от сомнений, от привычки. Всегда читай то, что подписываешь.

Но тут читать было особо нечего. Крупным шрифтом: «Настоящим подтверждаю, что ознакомлен с рисками и принимаю их добровольно». Мелким было расписано шесть страниц юридической тарабарщины, которая сводилась к одному: «Если ты сдохнешь, мы не виноваты».

Я расписался. Размашисто, как привык — словно ставил подпись под приказом о подрыве моста.

Кадровик забрал планшет. Посмотрел на экран, нахмурился. Его пальцы зависли над клавиатурой.

— Возраст… — пробормотал он. — По регламенту — «ограниченно годен».

Он посмотрел на меня. Снова эта быстрая оценка.

— А, какая разница? — невесело усмехнулся я.

Штамп ударил по экрану.

«ГОДЕН / ОГРАНИЧЕННО».

Он посмотрел на результат. Что-то прикинул в уме. Хмыкнул.

И перечеркнул:

«ГОДЕН / АВАНГАРД».

Мясо есть мясо. Какая разница, сколько ему лет?

Зал ожидания напоминал автовокзал в провинциальном городке. Только без расписания рейсов и с худшим контингентом.

Те же металлические кресла, приваренные к полу, чтобы не украли. Тот же линолеум — здесь он был коричневым, но таким же убитым. Тот же запах… ну, не самый приятный. Запах страха исходил от людей, которые приняли решение и теперь не уверены, что оно было правильным.

Я прошёл через зал, лавируя между сумками и вытянутыми ногами. Нашёл место у стены и присел спиной к бетону, лицом к пространству. Привычка. Тридцать лет в армии оставляют такие привычки. Потом ещё тридцать уйдёт, чтобы от них избавиться.

Бросил баул под ноги и сел.

Увидел три выхода.

Главный — это двустворчатая дверь, через которую я вошёл.

Пожарный — справа, но табличка над ним погашена, и при ближайшем рассмотрении видно, что он заварен. Экономия на безопасности.

Технический находился слева, с электронным замком, рядом скучает охранник в форме «РосКосмоНедра». Молодой, скучающий, пистолет на поясе — штатный «Удав», судя по кобуре. Вряд ли знает, с какой стороны у него дуло.

Потом я осмотрел зал, не поворачивая головы. Изучал местный контингент. Периферийное зрение — ещё одна привычка.

Слева от меня находилась группа молодых ребят. Лет по двадцать, может, чуть старше. Пятеро. Одеты пёстро: кто в спортивных костюмах, кто в джинсах и футболках с принтами. Один — тощий, с модной стрижкой «полубокс» и серьгой в ухе — что-то увлечённо рассказывал остальным, размахивая руками:

— … я тебе говорю, мой кореш там три месяца отработал — и всё! На квартиру хватило! В Москве, не в Сызрани какой-нибудь!

— Да ладно, — скептически протянул второй, крепыш в толстовке. — Три месяца? Чё он там делал, золото жрал?

— Места знать надо, — тощий многозначительно постучал пальцем по виску и обвёл взглядом приятелей. — Вы, главное, около меня держитесь. Я вам покажу чё и как.

Друзья смотрели на него с тем голодным восторгом, с каким смотрят на человека, у которого есть ответы. Придвигались ближе, ловили каждое слово, кивали в нужных местах. Для них он уже был проводником, авторитетом и билетом в красивую жизнь.

А я смотрел на остальной зал и видел совсем другую картину. Некоторые переглянулись между собой и синхронно покачали головами, как люди, которые слышали эту песню сотню раз и знают, чем она заканчивается.

Дурак ты, парень. Громко кричишь о вещах, о которых умные люди молчат даже шёпотом.

На Терра-Прайм действительно можно заработать, и заработать хорошо, это не сказки. Но на квартиру в Москве за три месяца? Официальные ставки Корпорации я знал ещё до того, как переступил порог этого здания. Хватит на приличную машину, если выживешь и отработаешь контракт до конца. На первый взнос по ипотеке, если крупно повезёт и получишь бонус за особо опасный сектор. Но никак не на квартиру целиком, да ещё и в столице.

Значит, кореш твой, дорогой ты мой сказочник, работал не только на Корпорацию. Или не совсем на неё.

Интересно было бы узнать, сколько человек из его команды вернулось домой на своих ногах. И чем они там занимались в свободное от официальных обязанностей время, что так быстро разбогатели. Вопросы, на которые я не хотел знать ответы, но догадки имелись, и все они попахивали чёрным рынком и статьями уголовного кодекса.

Впрочем, чужие проблемы меня не касались. Своих хватало с избытком.

Справа на контрасте сидели мужики постарше. Лет тридцать-сорок. У этих были одинаковые потухшие глаза. Одинаковые дешёвые куртки — те, что продают на рынках по три тысячи за штуку, «как брендовые, только в десять раз дешевле». Одинаковая сутулость людей, которых жизнь согнула и забыла разогнуть обратно.

Должники. Это видно сразу. По тому, как они сидят — каждый отдельно, хотя кресла рядом. По тому, как не смотрят друг на друга. По тому, как вздрагивают, когда открывается дверь.

Каждый из них сейчас находится в своём персональном аду.

Я знал таких. В России кредитная система