Перековка. Малый Орден - Михаил Павлович Игнатов

В городе Меча — Ледий. Всё остальное… это будет больно и тяжело, но не сумеет остановить нашу Армию Предела и не сумеет остановить падение Дизир.

Так что, скорее всего — это были пустые опасения. Помедлив, послал волну силы в кольцо и сжал пальцы на зеркале. Время заглянуть себе в глаза. Это ведь тоже пустое опасение.

* * *

— Пусто, господин бегущих даже ночью. — ответил Пересмешник.

Отвечая, он немного приукрасил. Уже никто и никуда не бежал. Да и сам он сидел на ветке дерева, прислонившись спиной к стволу, с чашей в руке.

Он успел осушить её, налить новую, поднести к губам и застыть.

По лесу прокатилась волна силы. Едва ощутимая, похожая больше на дуновение ночного ветерка, чем на движение силы, но при этом отлично знакомая Пересмешнику, пусть и испытанная лишь один раз в жизни.

Такое не перепутать, один раз обжёгшись, особенно когда «ветер» преддверия стихает и приходит вторая волна.

Не волна искажения, не волна усиления силы Неба. Лучше всего это ощущение описать как волну иссушения. Вся сила Неба словно втягивается в огромный, невероятной силы Круговорот. Втягивается, но на её место не приходит другая, из-за пределов Круговорота, нет, всё вокруг иссушается, оставляя пустоту, достойную, наверное, Нулевого.

Внизу все переполошились. Никто не может пропустить, как вокруг исчезает сила Неба, а Властелины и Предводители не могут пропустить, как буквально обрезают их восприятие, запирая под куполом.

Пересмешник отмер и медленно, предвкушающе улыбнулся. Вот оно. Не зря он забрал этих Укротителей, не зря тащил их со своим отрядом третий день. Не зря.

Сфера Ложного Мира.

Очень сложный, очень сильный, очень дорогой, очень редкий артефакт, наследие Древних.

Вещь, которую нельзя встретить во Втором.

Артефакт, который не даёт жертве сбежать от убийцы и вообще много чего умеющий.

Но если гость думает, что сегодня убийца он — то сильно ошибается, ведь Небо услышало его, Пересмешника, просьбу.

— Я разочарован… — прокатился над лесом чужой голос. — Проиграть подобным слабакам? Вы вообще пытались чему-то научиться, запоминали, что я говорил вам? По-хорошему, вас нужно было бы бросить, но раз я назвал вас своими учениками… — тяжёлый вздох тоже прокатился над лесом и тоже был слышен каждому. — Ладно. Я убью вас своими руками, раз уж вы мои ученики.

Орденцы уже выстроились кругом, ощетинились оружием, накрылись защитными техниками. Никто не ожидал от голоса подарков или прочих глупостей. Правда, всё это не помогло бы от удара, который рухнул с неба.

Не помогло бы, не будь рядом Пересмешника.

Тот с натугой кхекнул, добавляя к силе огромного щита из духовной силы ещё и эту помощь. Крошечную, но весомую. Помощь Властелина.

Это было… тяжело… не убийце таким заниматься…

Не будь путешествия в Шестой, не будь схватки между господином и наследником Тигра, не будь тех подсмотренных тренировок, не будь уже своих тренировок, то гарха бы он сейчас справился…

А так — лишь редкие острые и узкие лезвия, рухнувшие с ночного неба, пробили двойной слой защиты — щит Пересмешника и щиты орденцев.

Пять раненых под ударом Властелина?

Смешно.

— Ха… — протянул голос. — Всё же ловушка. Двойная ловушка. Ты меня, я тебя. Но кого же я поймал? Кто из неудачников Стражей попался? Иликан, да? Ты ведь эти семь лет присматриваешь за этими землями? Четвёртую звезду хоть взял? Привык быть самым сильным здесь? Ну хватит, хватит прятаться, выходи. Или мне ещё раз ударить по твоим букашкам?

Пересмешник сделал глоток из чаши, смачивая пересохшее от усилий горло, убрал её в кольцо, сменив на кинжал, и предвкушающе улыбнулся, толкая мыслеречь, которую было не отследить:

— А ты сам кто такой? Эрзум? Ну скажи, что Эрзум. Ну пожалуйста, ну скажи! — попросил он, медленно поворачивая голову и буквально просеивая всё вокруг.

Вот что-то странное в лесу, в трёх сотнях шагов. Нет, это Зверь, а не человек. Даже восприятие подводило в этой иссушающей пустоте Ложного Мира, сбивалось, искажалось.

— Ты сумасшедший? Выходи, Иликан, иначе я убью этих людей.

— А что, если выйду, то не убьёшь? Не смеши меня.

— Убью, но так ты хоть сохранишь лицо перед смертью, Страж.

— Дай угадаю, — подался вперёд Пересмешник, что-то нащупав. — Ты так снисходителен, потому что сильнее моих четырёх звёзд?

Пересмешник прищурился.

Нет, не в лесу. В небе. Как и положено гордому Властелину Духа.

Через миг Пересмешник беззвучно соскользнул с ветки, неспешно, плавно, стараясь не выдать себя даже малейшим колебанием силы, полетел вправо и выше. Туда, где ощущался некий не провал, а напротив, выпуклость в пустоте силы Неба. Ложного неба.

— Ты всё понял, Иликан. Вообще, мне нет дела до тебя, но раз ты с Орденом, то… сам понимаешь. Считаю до трёх. Раз. Выходи и умри достойно, Иликан.

— Конечно, — согласился Пересмешник и стремительно ударил.

Клинок, которым он однажды ранил бога секты Тигров, вспорол воздух, заставил его разойтись, развалиться волнами перед сталью, обнажая скрытую словно в складке фигуру, заставил вспыхнуть вокруг неё одну синюю сферу, пропорол, заставил вспыхнуть вторую — золотистую — и вот в ней замедлился, двинулся дальше с трудом, невзирая на давящего изо всех сил Пересмешника.

Рассыпалась осколками и золотистая защита, клинок всё же дотянулся до тела, но лишь безвредно вспорол халат, не сумев нанести даже царапины.

А через миг тот, кого удар Пересмешника едва не ранил, отбил его руку в сторону и метнул пластину.

Она тоже не долетела до отскочившего Пересмешника, не коснулась его, но заставила вспыхнуть вокруг него пламя, раскалила амулет невидимости, а когда пламя схлынуло, оставила Пересмешника ясно видимым всем.

Теперь обоих парящих в небе Властелинов ясно видели сжавшиеся под щитами орденцы.

Пересмешник недовольно поджал губы, замерев на месте и вглядываясь во врага.

Вот же гархово отродье. Как так? Он сумел ранить бога секты, но не сумел ранить этого? Повелитель Стихии?

Нет. Пересмешник покачал головой. Нет и нет.

Всего лишь сильный Властелин. Всего лишь…

Пересмешник ещё крепче сжал губы. Они побелели, превратились в нить.

Он только что полностью облажался с самым опасным ударом и лишился своей главной способности — невидимости. Похоже, придётся позабыть, что он убийца, и показать, чего может в открытой битве.

Мысли пролетели в один миг, за один вдох, а спустя этот вдох две фигуры обменялись ударами. Четыре удара за три вдоха.

Техники, сталь, духовный удар,