Сестра грифонам - Джен Уильямс

– Бежим! – Левен схватила его за руку, повисшую, как плеть, и потянула за собой. – Ты же не зря им наподдал. Уходим!

Его зеленые глаза встретились с ее глазами и снова ожили. Он и она вместе побежали по Тропе в другую сторону, прочь от всадников, а пространство впереди них менялось и выгибалось. Позади еще кричали солдаты, пытаясь совладать со своими вмиг одичавшими лошадьми, а потом крики стихли, точно остались в другой части суток.

* * *

– Я никогда не смогу туда вернуться.

Когда Дикий лес остался позади, на землю уже опустилась ночь. Они сидели рядом на склоне холма, поросшего темно-зеленым мхом и сочной травой, какой Левен никогда раньше не видела. Дикий лес за их спинами раскачивался, точно море, шепчась и переговариваясь с ветром.

– Рано или поздно сможешь, – сказала Левен. – Когда все это уладится. Когда мы вернем Эпону, и все узнают, какая гадина эта королева Сени, и… – Она умолкла.

– Вероятность чего совсем невелика, – сухо произнес Киллиан. – А ведь это еще не вся беда. Я стал трауном. Даже если я когда-нибудь вернусь в Досрайх, добравшись до Заповедного дуба раньше, чем меня убьет лес, друины все равно изгонят меня. А так Дикий лес сэкономил им время, выгнал меня сам.

– Звездные задницы, что за бардак у вас тут! – Левен подняла лицо к ночному небу, и у нее захватило дух.

Стояла ясная ночь, и небо цвета глубокого индиго было густо усыпано звездами, а над ними висел мерцающий занавес из синих и зеленых световых полотнищ, струившихся, словно неземной шелк на ветру.

– Что это? – спросила она, затаив дыхание.

– Северное сияние, – улыбнулся Киллиан. – Мы, то есть друины, называем его Звездный Клобук.

– Как красиво! – воскликнула она. – Похоже на ощущение от магии герольдов. Это тоже магия? Она как-то связана с титанами?

– Не знаю, – тихо отозвался Киллиан. – Мы сейчас находимся на земле грифонов, так что все возможно.

Он посмотрел на нее:

– Мне тоже кажется, что это некое волшебство.

– Потрясающе, – улыбнулась Левен. – Знаешь, несмотря ни на что, я рада, что приехала на ваш остров. Рада, что нахожусь тут и вижу это невероятное зрелище. С тобой.

Она провела рукой по волосам, сама не понимая, что говорит.

– Послушай. Ты прав, мои силы понемногу возвращаются – очень медленно, но я чувствую разницу. Думаю, через несколько дней я, может быть, снова смогу летать, и тогда я найду Броудику и расскажу ей, что случилось. Конечно, я не смогу лететь всю дорогу, но передвигаться короткими перелетами, с остановками в Диком лесу только при крайней необходимости, думаю, у меня получится. А ты останешься здесь, где тебя никто не найдет, и подождешь меня. Я знаю, ты думаешь, что у тебя нет пути назад, но ненавидят-то все меня и не доверяют именно мне. Я объясню им, что ты ни в чем не виноват, и тогда они простят тебя и примут обратно. Ты ведь как-никак один из них. А я – злой агент империи. Пусть обвиняют меня. Броудика поможет нам вернуть Эпону. А потом… – Левен умолкла. Она и сама не верила, что ее отпустят живой с этого острова после всего, что произошло, но ей не хотелось говорить об этом. – Потом посмотрим.

Киллиан долго молчал. Так долго, что Левен, сидя рядом с ним на мягком мху, потеряла терпение и заерзала:

– Ну что? Как ты думаешь? Тебе не нравится мой план?

– Он не сработает, – сказал Киллиан.

– Почему?

– Потому что, несмотря ни на что, я тоже рад, что ты приехала на наш остров. Потому что… – Он опять умолк, а потом негромко рассмеялся. – Лавдей считала, что ты отравила мой разум, ты знаешь об этом?

– Она говорила мне что-то такое, когда душила меня.

– Друины умеют кое-что особенное: делиться мыслями друг с другом. Когда мы были в Корнвуллисе, Лавдей подошла ко мне и попросила, чтобы я поделился… с ней.

Киллиан кашлянул. В темноте Левен показалось, что он покраснел.

– Наверное, это… интимный разговор? – У Левен тоже вспыхнули щеки.

– Можно и так сказать, – ответил друин. – Так мы делимся своими впечатлениями и воспоминаниями о Диком лесе. Это укрепляет связи между друинами, а еще между нами и лесом. Я показал ей лишь малую часть того, что мы видели и пережили, а когда я не захотел… делиться большим, она заявила, что все мои воспоминания и впечатления пропитаны тобой. Что ты постоянно присутствуешь в моем сознании. Все мои мысли возвращаются к тебе, как все Тропы в лесу ведут к Заповедному дубу.

– О чем ты говоришь?

– Лавдей совершила много ошибок, но в этом она была права. Я не отпущу тебя одну в Лондус, Левен. И слышать ничего не хочу о самопожертвовании и иных героических глупостях, которые ты явно планируешь. Не хочу, потому что… Ты нужна мне. Как лесу нужен дождь.

Левен сглотнула. Ее сердце часто забилось. У нее вдруг возникло такое же чувство, как тогда, в неосвященном Ламабете, когда она прыгала со скалы: воздух свистел мимо, не успевая наполнить легкие, а потом что-то огромное подхватило ее и подняло. Киллиан встал, отвернулся и, слегка покачав головой, рассмеялся:

– Нет, я, наверное, действительно спятил, раз сказал тебе такое, но это единственное, в чем я совершенно уверен. Прокляни меня корни, я потерял свой дом и отравил свою магию, но я все равно рад находиться здесь, в этой глуши, с тобой.

Левен тоже поднялась, взяла Киллиана за плечи и повернула его к себе. По его лицу шли сине-зеленые переливы небесного сияния, и выглядел он неуверенным, почти испуганным. Вдруг показалось, что она получила ответ на главный вопрос, который мучил ее все последние недели. Да, сомнений не оставалось.

– Дурачок, – сказала она Киллиану и поцеловала его.

* * *

У его губ был вкус древесного сока, а тепло его рта и тела дарило ей такую радость, какой она давно не испытывала. Они лежали в высокой траве, охваченные страстью. Он снял с нее рубашку и остановился, чтобы провести пальцами, а потом губами по линиям на ее руках, груди и животе. Ей показалось, что прошла целая вечность, прежде чем она раздела его, снимая по очереди плащ, кожаные доспехи, ремни, рубаху. Наконец она смогла коснуться его кожи и с восторгом обнаружила, что та загорелая и упругая, с несколькими звездообразными шрамами. Под Звездным Клобуком было холодно, но они не обращали на это внимания. Правда, наконец оказавшись под ним, беззащитная как никогда в жизни, она ненадолго задумалась, правильно ли