Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Присутствующие переглянулись.

— Откуда же мы нанесем удар, Георгий Константинович, если другие направления… — начал было врид.

— Другие направления — здесь. — Пальцем я прочертил дугу с юга, от Койвисто, по Выборгскому заливу, выходя в тыл городу с запада. — Основной удар наносит 123-я стрелковая дивизия с приданным ей полком «Т-28» и тяжелым самоходным. Они идут не по дорогам. Они идут по льду. Причем — ночью, под прикрытием метели и артналета по береговым батареям финнов.

Командиры молчали. Морозы стояли крепкие, но все же декабрьский лед мог оказаться недостаточно прочным.

— А если они провалятся под лед… — пробормотал начарт.

— Они не вслепую идут. Саперы и гидрологи работают, промеряют толщину льда. По предварительным данным — лед крепкий, выдержит и танки, если двигаться не колонной, а рассредоточившись. А чтобы финны не мешали — для этого нам и нужны наши новые «форты». — Я перевел палец на острова Сейскари и Лавенсаари. — К рассвету там должна встать наша артиллерия. Их задача — в час «Х» обрушить весь огонь не на передний край, а на финские береговые батареи и резервы в районе Тронгзунда и Ристиниеми. Создать у противника впечатление, что главный десант будет там. Пусть бегут туда, подставляя тыл под наш удар, нанесенный после высадки.

Щербаков, старый, осторожный волк, медленно кивал, в его глазах загорался азартный огонек.

— Дерзко… Очень дерзко. Но если сработает… Мы выйдем к шоссе Выборг-Хельсинки с запада, отрежем город полностью.

— Именно, — подтвердил я. — А в это время ваша 90-я и остальные дивизии поведут отвлекающие, но яростные атаки с фронта. Не для прорыва, а для того, чтобы приковать к себе основные силы финнов. И еще один козырь. — Я посмотрел на начарта. — Все орудия, какие есть в дивизии, свести в одну группу. Их задача — в момент выхода нашей группы на лед накрыть огнем именно береговую оборону в районе высадки. Не дать финнам опомниться и выдвинуть противотанковые средства.

План, рожденный за считанные минуты уже после встречи с «Грибником», обретал плоть. Он был рискованным, почти безумным, но в этом безумии была своя логика. Такой удар нельзя было предсказать, если мыслить по шаблону.

Он ломал все расчеты — и вражеские, и, что немаловажно, расчеты тех, кто в Москве строил против меня козни. Нельзя было обвинить в шаблонности и тупости того, кто решился на такое.

Приказы отдавались быстро, без лишних обсуждений. Комдивы и командиры других частей, вызванные на срочное совещание, выслушивали их, и, после некоторого раздумья, начинали предлагать план собственных действий. Видать, надоело долбить лбом в бетон.

Когда все разошлись, чтобы подготовиться к наступлению, я остался один на один с Щербаковым.

— Владимир Иванович, лично проверьте связь с флотом и с теми, кто на островах. От этого удара с моря все зависит. Если их артиллерия промолчит или ударит неточно — мы подставим людей под расстрел на льду.

— Будет сделано, Георгий Константинович. Я сам буду на линии.

— И еще… — я понизил голос. — Всю переписку по этой операции — только шифром. И доложите в штаб армии и фронта… уже после того, когда группа выйдет на лед. Чтобы не успели «поправить» и «уточнить».

Врид Щербаков кивнул, без лишних вопросов. Видать, тоже знал цену тыловым интригам. Я вышел из блиндажа. Ночь была черной, беззвездной, но на западе, над заливом, небо уже начало светлеть — не от зари, а от вспышек выстрелов далеких орудий.

Линкоры били по тылам. Пока — для острастки. С рассветом, начнется то, что-либо навсегда впишет это сражение в учебники истории и военного дела, либо станет могилой всех моих начинаний, но иного пути не было.

Чтобы выжить в этой двойной игре — против финской разведки и всех прочих, окопавшихся в нашем тылу — нужно было играть ва-банк. Ставить на стол все. И выиграть так, чтобы стол снести вместе с картами и всеми игроками.

Я закурил, вдохнув ледяной воздух, вперемешку с пахучим дымком «Казбека». Ветер дул с залива, неся с собой гул артиллерийской подготовки, которая уже шла. Что ж, под этот гул я и сделаю свой самый опасный ход.

Рассвет не наступил. Его заменило унылое, свинцовое просветление — серое небо сливалось с серым льдом залива в сплошную, промозглую хмарь, но это было даже к лучшему. Нет солнца, нет четких силуэтов. Только снежная пелена и низкая облачность.

Я стоял на льду, в двухстах метрах от каменной гряды берега, где был обустроен наблюдательный пункт. Передо мной расстилался Выборгский залив. Казалось, сплошь белое, мертвое, ровное пространство.

Если смотреть издалека. Потому что на самом деле где-то там, в серой дымке, двигалась десантная группа, состоявшая из танков, орудий, грузовиков с пехотой. По льду. Издавая скрежет, треск и низкое гудение моторов, приглушенных метелью и расстоянием.

— Георгий Константинович, голова колонны на подходе к середине залива, — опять заговорил Щербаков, подходя. — Потери на марше — один «БТ» провалился в промоину. Экипаж спасен, машину не вытащить. Остальные в порядке. Разведка доложила — финны на западном берегу пока не проявляют активности. Видимо, действительно ждут удара с юга, от Тронгзунда.

Я кивнул, не отрывая бинокля от глаз. В окулярах мелькали темные, расплывчатые силуэты.

— Связь с островами?

— Держим. Бочаров докладывает, что батареи на Сейскари готовы. Ждут команды.

— Отлично. Передайте: «План „Лед“ в действии. Огонь по береговым целям — по графику».

План был прост, как удар тараном. Пока финны смотрели на юг, куда линкоры и островные батареи обрушивали тонны металла, создавая видимость подготовки к десанту, главный кулак тихо и быстро перебрасывался по льду с юга на запад, в обход города.

Цель — высадиться в районе мыса Ристиниеми, захватить шоссе и железную дорогу Выборг — Хельсинки. Полная изоляция города. Психологический удар, после которого гарнизон должен был дрогнуть.

Внезапно с юга, со стороны островов, рванула канонада. Не гул линкоров, а более частый, яростный лай полевых орудий. Это заработали наши гаубицы с Сейскари. Блестяще. Значит, переправа техники прошла успешно.

И почти сразу же, словно в ответ, с западного берега, куда двигалась колонна, ударили орудийные выстрелы. Неприятные, резкие хлопки. Финны все-таки заметили. Ну этого следовало ожидать.

— Постановка дымзавесы! Немедленно! — рявкнул я в трубку связи с командиром группы.

Через минуту на льду, впереди колонны, начали рваться специальные снаряды, выбрасывая густые, молочно-белые клубы дыма. Они смешивались со снежной поземкой, создавая непроницаемую стену. Выстрелы с берега стали беспорядочными, палили вслепую.

Это еще ничего не значило. Финны могли вызвать авиацию или подтянуть минометы. Вернее — и, и. И