Фантастика 2026-171 - Игорь Валерьевич Минаков

Товарищи Гвай, Галковский, Павленко, Попов, Тихомиров, Артемьев, Крутецкий и Королев под руководством товарища Костикова подогнали. Все равно нужно испытать. Одно дело полигон, другое — реальные боевые действия.

— Товарищ врид командира дивизии, — проговорил я. — А что если мы наши «гостинцы» испытаем? Расчеты все равно изнывают без дела… Цель — береговая полоса в квадрате 58−12! Залп, затем перенос огня на полкилометра вглубь! Огневой вал! Чтобы они там головы не подняли!

— Давайте попробуем, товарищ комкор, — кивнул Щербаков и вернулся в блиндаж.

Так. Приказ ушел. Я знал, что «гостинцы» уже выдвинуты на открытые позиции у восточного берега. Сейчас там засуетятся расчеты, а более всего — сопровождающие свои изделия инженеры. Для них это звездный час.

Минуты тянулись мучительно долго. На льду, в дыму уже рвались снаряды. Один из грузовиков вспыхнул факелом. Мелкие, как муравьи, фигурки рассыпались от него по льду. Черт! Потерпите ребятки. Сейчас финикам станет не до вас.

И тут над моей головой, с востока, пронесся нарастающий вой. Казалось, рвется само небо. Это летели залпы установок БМ-13, будущих легендарных «катюш», еще на полигоне испытанных на два года раньше, чем в предыдущей версии истории.

Реактивные снаряды пронеслись и врезались в лесистый западный берег. Земля вздыбилась сплошной стеной огня, дыма и вывернутых с корнем деревьев. Потом еще и еще. И финские батареи умолкли, подавленные или уничтоженные этим огненным шквалом.

— Колонна ускорила движение! Выходят на берег! — закричал связист.

В бинокль я увидел, как первые темные силуэты танков «Т-28», скользя и цепляя гусеницами за изломы льда, выползли на прибрежный скат. За ними, спотыкаясь и падая, бежала пехота. Начался бой на берегу — короткие, яростные перестрелки, взрывы гранат.

И в этот момент загрохотало с юга. Со стороны материка, началась наша отвлекающая атака. Грохот сотен орудий, пулеметные очереди, крики «Ура» — все слилось в один сплошной рев.

Финны, державшие фронт на востоке, теперь получили удар с запада. У них началась паника. Это чувствовалось даже по хаотичному огню. Трофимов подбежал ко мне, протягивая трубку полевого телефона.

— Товарищ комкор! С флота! Срочно!

Я взял трубку.

— Жуков слушает!

В динамике, поверх треска и гула, прозвучал голос капитана 1-го ранга Святова:

— Георгий Константинович! Воздушная разведка докладывает: на шоссе Выборг — Хельсинки, в десяти километрах западнее города, движение. Колонны автотранспорта, повозок, пехоты. Похоже, началась эвакуация штабов или даже попытка отхода гарнизона.

— Капитан, слушайте мою команду! — заорал я в трубку. — Немедленно перенести огонь линкоров и крейсеров с Тронгзунда на это шоссе! Бить по колоннам! Не дать им уйти! Превратить дорогу в мышеловку!

— Понял! Будет сделано!

Я бросил трубку. Ловушка захлопывалась. Выборгский гарнизон, зажатый между нашим фронтом на востоке и высадившимся десантом на западе, лишался последней дороги для отхода. А с моря на отступающих обрушивался огонь главного калибра.

Я обернулся к Щербакову.

— Всем подразделениям! Общее наступление! Давление по всему фронту! Они дрогнули! Теперь их надо добить!

Грохот вокруг стал абсолютным, всепоглощающим. Шум боя. Оглушительный треск рушащейся обороны противника. Его воли к сопротивлению. Самый приятный в жизни любого военного, тем более — того, кто это организовал.

— А черт! — крикнул я, заметив движение справа. — Трофимов, заводи свой тарантас. Дуй к Выборгу.

Глава 23

«ГАЗ-64» рванул с места. И вовремя. То справа, то слева стали вставать разрывы. Видать — финны пытались отыграться. Нас с ординарцем спасло лишь то, что били они, видать, не прицельно. Как бы то ни было — проскочили.

В Выборге меня, понятно, никто не встречал хлебом солью. На временном КПП бойцы внутренних войск НКВД скрупулезно проверили документы. И не только у меня, но и у Трофимова и бойцов охраны.

Понятно. Обстановка была все еще весьма серьезная. Шла зачистка. То и дело раздавались одиночные и пулеметные выстрелы. Красноармейцы выкуривали последних фанатиков, засевших в развалинах.

И все же город пал не в ходе уличных боев. Его гарнизону не хватило ни людей, ни огневой мощи. Когда западное шоссе было перекрыто нашими танками, пришедшими по льду, а восточные укрепления прорваны общим натиском, воля к сопротивлению лопнула.

Остатки гарнизона попытались прорваться на север, в леса, но были накрыты огнем с островов и рассеяны. Теперь предстояло вылавливать их, не давая сбиться в банды, наподобие «лесных братьев». Это задача ВВ НКВД и Народной армии Новой Финляндии.

«ГАЗик» медленно пробирался по улицам, усеянным битым кирпичом, остатками сгоревшей техники, брошенным в поспешном бегстве скарбом и телами убитых. Вонь гари, пороха и смерти висела в морозном воздухе, не рассеиваясь.

Я приказал Трофимову ехать к зданию городской ратуши — массивному, темно-красному строению с высокой башней. На ней уже трепыхалось на пронизывающем ветру большое красное знамя. Надо отдать приказ о награждении тех, кто сумел его водрузить.

У парадного подъезда ратуши меня ждала группа командиров — командир 50-го корпуса, комдив 123-й, который провел механизированную группу по льду, и несколько других. Лица у всех были серые от усталости, но глаза сияли от удовольствия. Они победили.

— Товарищ комкор… — начал Гореленко, но я его остановил.

— Потери?

Комдив сглотнул.

— Уточняются. В общем, нам тоже досталось. Особенно 90-й дивизии, что шла в лобовую на восточные укрепления. И при высадке на лед… артобстрел береговых батарей дорого нам стоил. Но город наш.

«Досталось». Что это означало? Тысячи? Десятки тысяч? Это предстояло узнать. В первой версии истории потери были чудовищные. Особенно — во время первого штурма линии Маннергейма. Будем надеяться, что сейчас все-таки меньше.

— Хорошо, — сказал я. — Организуйте учет потерь, сбор раненых, похороны убитых. Немедленно начать разминирование основных улиц и объектов. И найти финский госпиталь, если он еще работает. Наши врачи должны помочь и нашим, и пленным, и гражданским, которые остались.

— Есть.

Я вошел в ратушу. Внутри царил тот же хаос — сломанная мебель, разбросанные бумаги с непонятными финскими словами, на полу осколки стекла и темные пятна. На втором этаже, в большом зале с высокими окнами, уже расположился наш полевой штаб.

Связисты тянули провода. Тыловики раскладывали свои бумаги на огромном дубовом столе, который, наверное, предназначался для заседаний городского совета. Правильно. Армия осваивается на захваченном плацдарме.

Я подошел к окну. Отсюда был виден почти весь центр города. Дымящиеся руины, замерзший канал, остроконечные крыши. Выборг. Ключ к Финляндии, который мы русские штурмовали не впервые.

Он снова был в наших руках. Операция, начавшаяся прорывом у