Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

не замедлился. Его хвост полоснул сбоку, с силой, будто железная балка врезалась в грудь. Меня отбросило к стене. Камень ударил в спину, дыхание сбилось, плечо загудело, будто туда вбили раскалённый кол.

Я выругался сквозь зубы и заставил себя подняться. Боль можно отодвинуть, время ещё есть. Главное — сосредоточиться. Слабые места есть у всех. Колени, плечи, швы в броне — туда и нужно бить.

Крокодил снова рванул вперёд. На этот раз — вбок, пытаясь обрушить на меня массу тела. Я скользнул под его рукой, лезвием провёл по внутренней стороне локтя. Там чешуя была тоньше, и меч заскрежетал о плоть. Тварь рявкнула так, что стены задрожали.

— О-о, задел! — попугай, вместо поддержки, завизжал с восторгом. — Наконец-то укусил крокодила за локоть! Ну давай, двуногий, сделай ему ещё больнее, я уже ставки начал принимать!

Я не отвечал. Его крики били по ушам, отвлекали, сбивали дыхание. Каждый мой шаг звучал в голове вместе с визгом этого пернатого паразита. Я врезался в бой, заставляя себя не слушать ничего, кроме дыхания и скрежета когтей по камню.

Крокодил в третий раз бросился, теперь уже хвостом и челюстями вместе. Я ушёл вниз, ударил вверх — и лезвие вошло в мягкое место под передней лапой. Чешуя треснула. Тварь взревела, дёрнулась, сбрасывая меня. Я повис на рукояти, ощущая, как металл вибрирует от её движений, и выдернул клинок, пока не поздно.

Хвост хлестнул рядом, воздух взорвался ударом. Пыль сыпалась сверху, камень под ногами дрожал.

— Двуногий! — попугай орал, перекатываясь в воздухе, — ты хотя бы сделай вид, что драться умеешь! А то мне скучно, я хочу зрелища! Пусть один кусочек тебя отгрызёт, для начала!

Я стиснул зубы и сделал рывок. Пока он разворачивается — я ударил в район колена. Меч скользнул, но зацепил. Крокодил качнулся, тяжёлое тело на миг потеряло равновесие. Я ударил снова, не давая отдышаться. И ещё раз. Тварь споткнулась и едва не упала, скрипя когтями по камню.

В этот момент попугай закричал так, что я чуть не сорвался сам:

— Давай, двуногий, дави его! Я уже почти поверил, что ты выживешь! Хотя… нет, не верю!

Я собрал последние силы и ударил открытый участок шеи. Клинок вошёл неглубоко, но достаточно, чтобы сбить дыхание чудовищу. Оно отшатнулось, ревя, и ударилось спиной о стену тоннеля. Я отскочил, не теряя ни секунды, и встал в стойку.

Крокодил был ранен, но не повержен. Он хрипел, кровь тёмными каплями стекала между пластинами чешуи. Но глаза всё ещё горели, и хвост бил по камню, поднимая искры.

А попугай сверху счастливо подпрыгивал на месте:

— Вот это бой! Вот это я понимаю! Эй, двуногий, если тебя всё-таки сожрут, обещаю спеть на могиле! Хотя, вру. Петь я не умею.

Крокодил тяжело поднялся, опираясь на стены тоннеля. Его челюсти щёлкнули, будто каменные жернова, глаза налились мутным светом. Он уже не выглядел уверенным охотником — скорее раненым зверем, но именно такие бросаются в самую ярость.

Я поднял меч, дыхание рвалось из груди. Силы уходили, ноги дрожали, но внутри было что-то упрямое, готовое вцепиться зубами в жизнь, лишь бы не сдохнуть здесь.

— О-о-о! — завизжал сверху попугай. — Смотри, смотри, двуногий, он ещё стоит! Сейчас он тебя размотает, как слон муравья!

Я шагнул вперёд, стараясь не слушать этот бред. Если начать верить пернатой падали — проиграю. Крокодил ударил хвостом. Я успел подставить клинок, но сделал это зря. Отдача была настолько мощной, что пальцы едва удержали рукоять.

Тварь рванула вперёд, пасть раскрылась, тёмная слюна капала на камень. Я снова ударил в шею, но чешуя там оказалась толще. Клинок соскользнул. Когти полоснули по боку, воздух вышибло из лёгких, по ребрам прокатилась огненная боль.

Я отступил, упираясь спиной в стену.

— Всё, конец тебе! — радостно заорал попугай. — Не переживай, двуногий, я твоим костям найду уютный угол!

Я поднял меч снова. Глупая птица мешала, но именно её визг толкал меня не сдаться. Я упёрся ногами в камень и сделал рывок сам. Вместо защиты — атаковать, такие сражения в обороне не выигрывают. Если не сломаю его сейчас — не выживу.

Я врезался в чудовище, уходя от пасти, и всадил клинок в шов между пластинами на животе. Меч вошёл, как в вязкое тесто. Из пасти крокодила вырвался гул, что оглушил меня на мгновение. Тварь забилась, пытаясь избавиться от клинка, но я прижал рукоять плечом и толкнул сильнее.

В этот миг я увидел, как его глаза — налитые жёлтым — начинают тускнеть.

Хвост ударился о пол, подняв каменную крошку, когти скребли стены, но сила уходила. Я рванул меч в сторону, прорезая плоть, и тварь рухнула на колени, а потом обмякла, завалилась набок.

Я с трудом стоял, грудь ходила ходуном. Руки онемели. Камень под ногами был скользким от крови.

Сверху радостный визг:

— Э-ге-гей! Двуногий, ты смотри! Ты его завалил! Я уж думал, сожрут тебя с потрохами! Ну ладно, признаю — не такой ты уж бесполезный. Но всё равно медлительный!

Я опустил меч, тяжело сел на камень.

— Когда-нибудь я тебя поймаю, — сказал я сипло, глядя на попугая. — И сварю из тебя суп.

— Ха! — птица закружилась в воздухе. — Попробуй ещё поймай! Я — великий проводник, а не твой ужин!

Я закрыл глаза на миг, пытаясь отдышаться. Эта птица точно сведёт меня в гроб и спляшет на поминках.

Коридор становился уже, стены сжимали плечи, пол уходил вниз под странным углом, и шаги давались всё тяжелее. Я шёл за попугаем, который порхал чуть впереди и время от времени оборачивался — будто проверял, не отстал ли я.

— Двуногий, — каркнул он, — держи темп! Ты топчешься, как сонная черепаха!

— А ты трещишь как старый сарай, — буркнул я, в очередной раз перехватывая меч, чтобы не цеплял стены.

— Я несу мудрость в этот мир! — важно сказал попугай. — Лучше слушать умные речи проводника, чем собственное сопение.

Я уже собирался огрызнуться, но в этот момент нога скользнула на ровном камне. Камень — а за ним пустота. Сердце ухнуло в пятки: прямо передо