Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

Я стиснул зубы и замедлил шаг. Вибрация усиливалась рывками. То стихнет, то снова накроет, будто внизу переворачивалось нечто массивное. Вдруг раздался глухой удар, и воздух наполнился металлическим привкусом.

— Плохая идея идти здесь, — выдохнул я. — Даже похоронить нас будет негде.

— Тебя — да, — хмыкнул попугай. — А я улечу.

Где-то внизу заскрежетало. Потолок осыпался каменной крошкой, и я прикрыл лицо рукавом. Воздух загустел от пыли. Я ускорил шаг, чувствуя, как каждая новая вибрация будто толкает в спину.

— Быстрее, двуногий! — заорал попугай сверху. — Пока наш сосед не решил, что ты ужин!

— Ты никогда не заткнёшься?

— Никогда! Нести мудрость - моя миссия!

Толчок был таким, что по стенам побежали трещины. Я пригнулся, почти прижавшись к земле, и выскочил за поворот. Вибрация резко пошла на убыль. Позади глухо урчало, но звук уходил глубже, растворяясь в темноте.

Мы вышли в участок тоннеля покрепче, будто выложенный специально. Я остановился, облокотился на стену и перевёл дыхание.

— Пронесло, — сказал я.

— «Пронесло», — передразнил попугай. — Ты хоть понял, какой чести удостоился? Обычно он сразу подгрызает, а тут всего лишь пошумел.

Я посмотрел на птицу так, что она отлетела подальше.

— Ещё раз заведёшь меня к подобным «соседям» — и я проверю, как ты выглядит твоё мясо

Попугай расправил крылья, будто нарочно дразнясь:

— Ты слишком кровожаден двуногий. Быть может тебя поэтому сослали в лабиринт?

Я только покачал головой и пошёл дальше. Но мысль грызла изнутри: лабиринт снова давил. Не просто пугал — ломал изнутри. И ещё будет ломать.

Коридор не спешил кончаться. Казалось, он дышал каменной пылью, сухой и горькой, словно здесь всё давно выжгли до костей. Я шагал, чувствуя, как рюкзак давит на спину, а рядом монотонно хлопали крылья.

— Двуногий, ты слишком медлительный, — попугай в очередной раз протянул, чуть заметно каркая. — Я бы уже десять раз слетал туда и обратно.

— А ты слишком болтливый, — буркнул я, сжав пальцы на рукояти клинка.

— Это потому, что лучше слушать умные речи великого проводника, чем глупости человека, который сам засунул голову в кузнечный горн.

Я фыркнул, но ответить не успел. Впереди воздух начал дрожать, словно над раскалённым металлом, и прямо из стены вытекло что-то тёмное. Оно не падало и не скользило — оно перетекало, собираясь в фигуру. Сначала очертания человека, потом — размазанные черты лица, будто их размыли водой.

Попугай резко захлопал крыльями и метнулся под потолок.

— Вот и всё! Сейчас двуногого сожрут, и я свободен! — радостно закричал он.

Я стиснул зубы. Существо сделало шаг — и стало походить на выжженный силуэт, сотканный не из тьмы, а из обратного света, холодного и мёртвого.

Голоса наполнили коридор. Сначала женский — слишком знакомый:

— Кирюша… вернись домой…

Потом другой, тяжёлый, приказной:

— Встань! Ты обязан служить!

И наконец мой собственный, искривлённый:

— Ты не пройдёшь дальше.

Я замер, чувствуя, как спина покрывается липким потом.

— Это плохо, — неожиданно серьёзно прошептал попугай сверху. — Очень плохо. Это тень ловца. Лишь отблеск света, что выбрал тьму.

Фигура двинулась, искажённый голос слился в один:

— Ты думаешь, убивал нас? Ты лишь прогонял отражения. Настоящее ждёт.

Я взмахнул клинком. Лезвие прошло сквозь фигуру, оставив после себя вихрь пепельного сияния. Бесполезно. Я ударил снова, добавив всплеск пламени, но тень только зашипела и двинулась ближе.

— Сильнее бей! — выкрикнул попугай. — Или он съест тебя, а я даже косточку не унесу, на память!

— Заткнись! — рявкнул я, пытаясь сосредоточиться.

Существо протянуло руку. Холод прошёл сквозь грудь, будто кто-то вычерпал жар изнутри. Я задыхался, но удержался на ногах. Сжал клинок и вложил в удар не огонь, а свет пламени — крошечный, как игла, но чистый.

Тень вздрогнула. Я понял — не наружу, внутрь. Я заставил своё ядро вспыхнуть и выдавил свет вглубь, не давая тени цепляться за голос, за память, за страх.

Фигура выгнулась, словно её обожгли раскалённым железом, и растворилась. На стене осталось пятно, тёмное и холодное.

Я опустил клинок, тяжело дыша.

— Это только начало, — снова заговорил попугай, теперь сипло и не столь уверенно. — Один гад засел глубоко. Эти — его тени, его игрушки. Он выпустил их понюхать твою душу.

Я промолчал. В груди ещё вибрировало эхо чужих голосов.

Мы продолжили идти вперёд, не особо понимая где этот "вперёд". Камень был одинаковый, шершавый, пах пылью и сыростью, и от этого начинало рябить в глазах. Я шёл и прислушивался — не к шагам, не к ветру, а к тишине, которая будто ждала момента, чтобы снова выкинуть тень.

Рядом хлопали крылья.

— Ну что, двуногий, — протянул попугай, — не такой уж ты и герой, как рассказывал. Три часа идём, а вид у тебя будто тебя уже похоронили.

— А у тебя вид будто тебя вот-вот ощипают, — огрызнулся я.

— Если меня ощипать, я всё равно буду красивее, чем ты в доспехе, — торжественно заявил он, а потом добавил ехидно: — К тому же, мне не нужно ползти, чтобы преодолеть пару шагов.

Я выдохнул, стараясь не поддаваться на провокации.

Мы дошли до развилки. Коридор расходился тремя тёмными пастями: вправо, влево и прямо. Воздух оттуда тянул сыростью и железом. Я остановился, а попугай взлетел повыше и закружил.

— Сюда! — каркнул он и ткнул клювом в левый проход. — Великий проводник всегда знает лучший путь.

Я шагнул следом. Минут через двадцать камень передо мной просто обрывался в гладкую стену. Тупик.

Я развернулся и уставился на пернатого.

— Ты издеваешься?

— Что значит «издеваешься»? — попугай искренне возмутился. — Это был проверочный путь! Чтобы проверить, готов ли ты доверять мудрости проводника. Ты провалил испытание, но ничего страшного.

Я сжал кулаки и пошёл обратно, мысленно клянясь однажды сварить суп из этого пёстрого чудовища.

На развилке он тут же ткнул клювом