Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

мной зияла яма, заполненная железными шипами. Ещё шаг — и меня бы там уже нанизали, как мясо на вертел. Я едва успел отклониться назад, ударился спиной о стену, пальцы сжались в кулак.

Глава 13

Попугай завис надо мной и радостно захлопал крыльями:

— О-о-о! Чуть не улетел! Красота какая! Двуногий, ты бы там смотрелся очень гармонично, я тебе скажу!

— Ты… — у меня не хватило слов. Я вскинул меч, но птица только отлетела чуть выше. — Ты специально?!

— Специально? — он изобразил оскорблённое удивление. — Эта тропа проверенная! Ещё мой прадед показывал! Никаких ловушек тут не было. Но вы, рождённые ползать… вы найдёте проблему даже в идеально ровном коридоре!

Я стиснул зубы, глядя в эту жёлтую, наглую морду.

— Я тебя поймаю и зажарю. С приправами.

— Попробуй! — попугай каркнул и сделал круг. — А пока, двуногий, похоже, придётся идти в обход. Твои ножки не любят шипы, ага?

Я посмотрел на яму. Стены её уходили глубоко вниз, и шипы блестели, как зубы гигантской акулы. Перепрыгнуть было нереально. Обход — единственный вариант.

Сжав рукоять меча, я двинулся вдоль стены, чувствуя, как злость кипит внутри. Лабиринт будто издевался, но настоящая насмешка летела сверху с каждым хлопком крыльев.

Путь в обход оказался хуже самого капкана. Часы шагов по петляющим ходам стерли остатки сил, и когда впереди наконец показался свет, я почти обрадовался. Но радость быстро сменилась холодным комом в животе.

Передо мной тянулся мост — вернее, то, что от него осталось. Полусгнившие доски, кое-где заменённые грубыми планками, верёвки покрыты чёрной плесенью, стойки шатаются. Под мостом зияла пропасть, а внизу клубился серый туман, в котором иногда мелькали тени.

— Ты издеваешься? — спросил я.

Попугай гордо уселся на ближайший кол и склонил голову набок:

— Лучший путь! Короткий, проверенный, почти надёжный.

— Почти? — я шагнул ближе и носком проверил доску — та хрустнула так, что зубы свело. — Ты бы сам попробовал.

— Я уже пролетел, — важно сказал пернатый, расправив крылья. — Но ты же двуногий, тебе же хочется приключений. Вот и получай.

Пришлось стянуть ремень, закрепить им меч, и осторожно вступить на первую доску. Она прогнулась, но выдержала. Затем вторая, третья. Мост гудел под шагами, словно жаловался на мой вес. Ветер внизу свистел, вырывая дыхание.

Я был на середине, когда сверху раздался рёв. В тумане мелькнула тень, и на мост обрушилось существо — кожистые крылья, длинная шея, зубастая пасть. Птеродактиль, или его кошмарная версия. Он ударил крылом, и меня едва не смело за край.

Я вцепился в верёвку, другой рукой вырвал меч и успел бросить заклинание — вспышка света и жара полоснула по морде чудовища. Оно взвыло, но не отступило. Наоборот — ринулось в штопор и врезалось в боковые столбики. Дерево треснуло, канаты затрещали.

Мост качнулся, и я рухнул на колени. Ещё удар — и стойки разлетелись в щепки. Я успел ухватиться за гнилые доски, когда всё сооружение пошло вниз.

Падение оказалось коротким: мост вместе со мной рухнул к боковой стене пропасти, словно верёвочная лестница. Я повис, вцепившись в торчащую перекладину. Ниже — только бездна, выше — болтающиеся, скрипящие остатки моста.

Гнилые доски трещали под пальцами, канаты рвались по волокну. Сердце грохотало так, что казалось — услышат даже внизу.

Сверху раздался оглушительный вопль птеродактиля и одновременно истошный мат:

— Чуть крылья не обглодал, чёртов летун! — орал попугай. — Двуногий! Ты там жив или всё же подох?

Я зарычал сквозь зубы, вцепившись в верёвку до белых костяшек:

— Жив! Но когда выберусь, я тебе перья повыщипываю!

Попугай хохотнул, но в голосе прозвучала тревога:

— Лезь, лезь! Мост долго не протянет, он старее моего прадеда!

Я посмотрел вверх. Доски болтались, словно ступени прогнившей лестница на ветру, каждая могла стать моей последней опорой. Но выбора не было. Либо карабкаться, либо сорваться в серую пустоту, где уже кружили новые тени.

Сердце в груди стучало так, будто пыталось пробить рёбра. Ладони горели от верёвок, пальцы дрожали, ноги то и дело соскальзывали по трухлявым доскам. Каждое движение вверх сопровождалось скрипом, который отдавался в зубах — мост разлетался прямо под руками. Несколько раз я чувствовал, как гнилая перекладина уходит из-под пальцев и исчезает в тумане внизу, но успевал ухватиться за следующую.

Птеродактиль не отставал: то взвивался в темноту, то камнем падал вниз, раздувая крыльями вихри. Один раз он задел меня краем крыла — ладонь сорвалась, и только чудом я не рухнул. В глазах потемнело, но рука всё же зацепила канат. Я висел, раскачиваясь над пропастью, и слышал только собственное сиплое дыхание и хохот попугая сверху.

— Двуногий! Да ты танцуешь, как пьяный кузнец! — кричал он, пытаясь перекричать вой ветра. — Ещё чуть-чуть — и я буду петь на твоих похоронах!

— Замолчи, чучело! — выдохнул я, подтягиваясь выше. — Или я сам устрою тебе похороны, как выберусь!

Монстр снова нырнул вниз, пасть раскрылась, зубы блеснули. Я успел рвануться вбок, а потом швырнул короткий огненный импульс. Воздух вспыхнул, и птеродактиль шарахнулся в сторону, выпустив из груди сдавленный рык.

Пока он кружил, я, задыхаясь, карабкался всё выше. Доски летели в пропасть, под ногами оставались лишь обрывки моста. Ещё несколько рывков — и пальцы нащупали край каменной площадки. Я подтянулся и, перевалившись через борт, рухнул на спину. Камень подо мной был холодным и твёрдым, но сейчас это было лучше любого ложа.

Я лежал, пытаясь поймать дыхание. Ветер стих. Пропасть внизу шумела туманом, но моста больше не было — ни досок, ни канатов, только разорванные клочья, что болтались, цепляясь за край.

Попугай устроился рядом, нахохлившись, и недовольно покачал головой:

— Вот и всё. Моста нет. Опять твои двуногие выходки. Теперь придётся искать новую дорогу.

Я приподнялся на локтях, глянул на него и устало усмехнулся:

— Это ты завёл меня на эту «дорогу».

— А я что? — возмутился пернатый. — Для меня мост был в полном порядке. Я перелетел без проблем. А рождённые ползать вечно находят трудности даже там, где их