Фантастика 2026-151 - Сергей Тамбовский

— Теперь точно сюда! Тут пахнет победой и свободой!

Я вздохнул, проверил камень пальцами и, всё же, пошёл. Через десять минут мы снова упёрлись в глухую стену.

— Ты издеваешься?! Второй раз!.

— Не издеваюсь, — сказал попугай, хлопая крыльями. — Просто лабиринт хитрый, он скрывает правильные дороги даже от великих. Но я нашёл два лучших тупика во всей округе! Разве не чудо?

Я потёр переносицу.

— Скажи честно: тебя отправили провести меня до выхода или свести с ума?

Попугай вскинул голову с видом обиженной звезды.

— О, неразумный юнец! Свести с ума может только пёстрая попугай-девушка, особенно если она решит, что ты её избранник. А я — великий и мудрый проводник. Моё предназначение — вести вперёд, даже если вперёд ведёт через десять тупиков.

— Тебе бы точно кипящий котёл не помешал — пробормотал я.

— О, как неблагодарно звучит из уст того, кто обязан мне жизнью, — попугай притворно вздохнул. — Но не переживай, я переживу даже твою глупость.

Я закатил глаза и пошёл обратно к развилке. Теперь оставался только один путь.

Я шагнул в новый коридор и сразу почувствовал, что он отличается от всех предыдущих. Камень под ногами был гладким, как натёртый стекольщиками пол, и отдавал в подошвы странным холодком. Воздух казался гуще обычного, словно насыщен отражённым светом, хотя вокруг не было ни факела, ни лампы. Лишь слабое мерцание шло от самих стен, и из-за этого каждый шаг отдавался эхом, будто я шёл не по туннелю, а по пустому залу.

— Эй, двуногий! — раздалось за спиной, и я едва не вздрогнул.

Попугай, которого я уже мысленно потерял где-то в коридорных петлях, догнал меня и устроился прямо на моём плече, нагло царапая когтями доспех. — Ты чего так быстро убежал? Вдруг бы без меня свернул не туда? Упасть в яму без проводника — верх глупости!

— А догонять меня по пустому коридору, вопя во всю глотку, — это, по-твоему, не глупость? — пробурчал я, не сбавляя шаг.

— Изливать мудрость посредством речи — это искусство, — важно заявил он, расправляя крылья так, что мне едва не задело ухо. — Лучше уж слушать умные высказывания великого проводника, чем свои же мысли. От них, между прочим, можно свихнуться.

— Особенно если эти мысли подсовывает пернатое недоразумение, — огрызнулся я.

Попугай сделал вид, что не услышал. Он наклонил голову и с преувеличенной серьёзностью прошептал:

— Коридор странный. Слышишь? Здесь эхо даже от твоего дыхания. Места такие обычно любят зеркала… и те, кто из них выходит.

Я невольно замедлил шаг. Действительно, звук шагов не просто отражался — он возвращался с лёгким опозданием, как будто где-то рядом шагал ещё кто-то.

— Снова твои страшилки? — спросил я, хотя самому было не по себе.

— Страшилки? — Попугай хохотнул. — Нет, двуногий. Это приглашение. Вот только не к ужину. Скорее… к встрече с самим собой.

И в этот момент коридор начал светлеть. Стены, казалось, растворялись, превращаясь в прозрачные плоскости, где уже проступали смутные силуэты. Я ускорил шаг, но понял: идти дальше значит войти прямо в сердце этого зеркального зала.

Попугай шепнул на ухо почти радостно:

— Ну вот и начинается самое весёлое. Сейчас посмотрим, сколько у тебя лиц.

Коридор расступился, и шаг оказался в сияющем пространстве, похожем на зеркальный купол. Свет дробился на тысячи бликов, из одного выступила фигура. Лицо — знакомое, но чужое. Движения плавные, уверенные, без колебаний. В ладонях трепетал огонь, словно приручённый зверь, готовый по первому приказу разорвать всё вокруг.

Попугай, устроившийся на плечо, довольно каркнул:

— Ха! Двуногий против двуногого! Жаркое зрелище, надеюсь, не подгорит раньше времени.

Копия не стала ждать. Огненный хлыст сорвался с её руки, рассёк воздух и обжёг кожу жаром. Под ногами вздрогнула плита, камень заскрипел, будто тоже боялся.

В ответ лезвие встретило удар, искры разлетелись, запахло гарью. Каждое движение противника было выверенным — словно тренировался веками, не делая ошибок. Сначала приходилось уходить в сторону, сдерживать натиск. Но вскоре рука перестала дрожать, а сердце билось в такт треску пламени. Грань между страхом и азартом исчезла.

«Чёрт с ним, если это экзамен, то сдавать его придётся с улыбкой», — мелькнула мысль.

Шаг вперёд. Хлыст прошёл в волосоке от меня, прожигая воздух, оставив за собой шлейф тепла. Вспышка света на клинке ударила навстречу, и копия на миг сбилась, но сразу вернула равновесие. Играть с дистанцией оказалось проще, чем пытаться задавить силой.

Попугай не замолкал:

— Ну что, двуногий, ещё шаг — и волосы будут как у жареного цыплёнка!

— Да пришей этому болвану крылья — и он взлетит. Хотя выглядит он, признаюсь, лучше тебя.

Зубы сами собой разошлись в усмешке. Саркастическое карканье и пламя смешались в странный ритм, который подталкивал вперёд.

Копия усилила натиск, вихрь огня замкнул пространство, сжался кольцом. Впереди — сплошной жар, позади — тупик. Пришлось шагнуть прямо внутрь. Свет из ладони прорезал вихрь, словно клинок. Огонь разлетелся, и две фигуры оказались лицом к лицу.

На миг показалось, что в его взгляде мелькнуло уважение. Потом тело копии дрогнуло, рассыпалось искрами и исчезло. В воздухе остался запах горелого железа и ощущение пройденной черты.

Попугай раскрыл крылья, словно хлопал в ладоши:

— Вот это бой! Четвёрка с минусом, двуногий. Упал бы хоть раз — и шоу вышло бы ярче. Но, раз стоишь на ногах, придётся признать: не так уж ты бесполезен.

Зал отозвался эхом, и в глубине снова сгустился силуэт. На этот раз — холодный, текучий, с отблесками воды. Холодок пробежал по коже. Пламя ушло, уступая место новому противнику.

Странное дело — хотелось продолжения.

Зал дрогнул, будто стены вздохнули. На месте исчезнувшего пламени разлился холодный свет. Из него вышел новый противник — снова он сам, только движения текли, как река: плавные, без рывков, гибкие до неестественности. В руках поблескивали два прозрачных клинка, словно вытянутые струи.

— Ну вот, двуногий, — раздалось сверху, где на балке устроился пернатый проводник. — Первый тебя поджарил, второй утопит. И это я называю гармонией!

Холод мгновенно пробрал кости, дыхание стало вязким. Копия шагнула,