Терра Нова. За чертой Урсиды - Лидия Григорьевна Мельнечук

Я не знала, сколько прошло времени. На хрономер не хотелось смотреть – то, что он показывал, никак не совпадало с ощущениями.

Мы были здесь целую вечность. Прожили жизнь и успели состариться – совсем как отродье, внешне не изменившись. Не обязательно покрываться морщинами, чтобы стать стариком.

Свернувшись клубком у стены, я смотрела на дверь, изредка ловя краем глаза силуэты Джи и Теслы. Я оказалась между ними: с одной стороны – обманчиво-расслабленный выродок, с другой – сосредоточенный человек. Грудь Джи под обрывками рубашки прерывисто вздымалась. Он продолжал сжимать в ладони заточку, но я больше на нее не смотрела. Если бы он хотел нас убить, то давно сделал бы это.

Смерть… За минувшую вечность это понятие стало таким привычным и близким. Я представляла себе смерть в виде большого черного полотна, похожего на беззвездное небо. Просто бескрайнее ничто, которое опустится и накроет. И больше не будет ни звука, ни слова, ни образа…

Большое Ничто не пугало меня. Но оно несло с собой другую боль. Смерть, как кракерский нож, вскрывала и обнажала перед своим лицом суть многих поступков.

Я взглянула на Теслу из-под полуприкрытых век. Он не знал о ребенке, когда целился в меня. Да, может быть, там ничего нет. Но если есть – и если бы знал – это бы что-то изменило?..

Его профиль темнел на фоне стены. Поблескивающие в сумраке глаза, упрямо сжатые губы.

Он верит – в то, что делает, к чему идет. Он за это готов отдать жизнь. И, наверное, не только свою. Но, видимо, только за это.

Его стеклянный шар… Там нет места мне, там только проклятая башня. Но он верит. И я верю вместе с ним, потому что это его жизнь, его суть. Потому что в том, кто дорог, дорого все.

Джи, полулежащий с закрытыми глазами, вдруг пошевелился. В черных зрачках сверкнул блик.

– Так, а теперь без вопросов.

И с этими словами он, ухватив заточку зубами, полоснул себя вдоль предплечья.

Темная кровь брызнула не сразу – на секунду застыла, будто задумавшись, и вдруг полилась широкой рекой. Кровавый поток расплескался по полу, окрашивая серый бетон в охру.

– Ложитесь!

Я растянулась в бурой луже. И тут же в замке заворочался ключ, а моей ладони коснулась мертвенно-холодная сталь. Я сжала скользкий металл в кулаке и закрыла глаза.

– Ну, как тут пожива… Какого черта?!

Незнакомый голос донесся одновременно со скрипом двери. Я застыла, почти не дыша. В нос бил резкий ржавый запах, соленый привкус застыл на губах.

– Берт! Давай сюда! Кажется, они…

– Твою мать!

Секунда тишины показалась вечностью. Я ждала, вжавшись в пропитанный кровью бетон. Рука предательски подрагивала – напряженные до предела мышцы никак не удавалось расслабить. Ну же, давай… Открывай и решетку…

Что-то щелкнуло. И лишь долгое мгновение спустя я поняла, что это не звук отпираемого замка. А щелчок взвода.

Тело одеревенело. Превратилось в одну большую мишень – как пугало, которое выставляют на стрельбище. Жалкое распластанное пугало, измазанное чужой кровью…

Выстрел, пусть и смягченный глушителем, прогремел будто взрыв. Казалось, он раздался сразу со всех сторон: и сверху, и снизу, даже оттуда, где были лишь сталь и бетон, и пули – не одна, а тысячи – заполнили все пространство, превращая нас в решето…

– Смотри, кажется, и правда сдох! Даже не дернулся!

О бог-из-машины… Только бы не…

Я приоткрыла глаза. Сквозь дрожащие ресницы был виден все тот же бетон и блестящая густо-бурая лужа на нем. И крошечный алый ручеек, вливающийся в эту лужу.

Ручеек сочился слева – оттуда, где был Джи.

– А эти?

Воздух вдруг кончился. Я не могла вдохнуть, словно парализованная, – в венах тек холодный липкий ужас, будто это моя кровь сейчас застывала пленкой на полу, и вместе с ней застывала и я…

Что-то толкнуло меня в левую руку. Медленно, отстраненно, как сквозь толстое полотно. Словно запястье наткнулось на камень.

– Девка вроде тоже готова.

Еще один ручеек заблестел перед моими глазами – сначала тонкий, потом все шире и шире. Пополз к лицу, к волосам, щекоча ухо мокрым теплом… Кровь. Моя кровь.

Желудок рванулся наружу. Рот наполнился горьким и кислым, но я сглотнула, давя тошноту, загоняя внутрь рвотные позывы. О боги… Неужели теперь Тесла…

– Я доложу. Оставайся пока тут. И дьявол тебя упаси туда заходить!

Топот шагов. Снова щелчок – и новая волна ледяного ужаса, до тошноты, до рвущегося из горла крика…

– Да кого тут охранять – трупы, что ли?

Снова шаги. Тише… тише… дальше.

Я распахнула глаза. С всхлипом втянула воздух и приподняла голову.

Перемазанная алым ладонь накрыла мою руку. На побуревших пальцах блестели кольца изоленты.

– О господи, Ника…

Он был в порядке: ни одного нового пятна крови, ни одной новой раны. Я жадно шарила взглядом по его лицу, груди, плечам, отмечая каждую ссадину – кажется, я уже успела изучить их все… И лишь потом опустила взгляд на свои руки.

Левое запястье было разорвано. Края костей, лохмотья кожи и блестящие нити вплавленного металла дрожали в зыбком свете ламп. Кровь короткими толчками выплескивалась из пробитой вены.

В глазах потемнело. Отвратительно-горькая муть опять поднялась откуда-то изнутри, затопляя сознание.

– Ника, ты истечешь кровью! Надо…

– Нет… – прохрипела я. – Иначе все зря…

Я повернулась. Джи рядом неподвижно полулежал, привалившись спиной к стене. По его груди сочился красный ручеек.

– Ничего… – выдохнул «дитя ночи» на мой немой вопрос. – Бывало и хуже… Держитесь… Сейчас второй акт.

Я вторично растянулась на полу – на этот раз почти без притворства. Кровь в луже пропитывала одежду, душила пряной металлической вонью. Несколько долгих секунд царила тишина – и лишь потом раздались далекие звуки шагов. Закрывая глаза, я успела увидеть скользнувшую по лицу Джи ухмылку.

Ну конечно – он же все слышит. Лучше. Раньше. Издалека…

– Заходим!

Загрохотали ключи. Со скрежетом отворилась распахиваемая решетка, ударилась о стену. Чьи-то подошвы стукнули о бетон – ближе… ближе… ближе…

Рядом.

– Давай!

Я распахнула глаза. Сжатая в кулаке заточка полоснула ближайшего охранника по щиколотке. Он взвыл, а я уже всаживала острие в голень следующего. Тот вскинул пистолет, но тут же грохнулся, сбитый подсечкой.

Где-то сбоку сверкнуло, вспышка ослепила на миг. Дикий вопль разорвал воздух: бугай, только что раздававший удары, завертелся волчком и вдруг бросился прочь, сбивая с ног своих же подельников. Мелькнуло искаженное ужасом лицо со страшными выжженными дырами вместо глаз.

– Ублюдок!..

Над головой взметнулся кулак, и я кинулась в сторону. Удар прошел