Bleach: Император душ. Том 1 - Всеволод

Я невольно втянул побольше воздуха, и ощущение стало почти настоящим. В носу засвербело, словно вместе с корицей я действительно вдохнул немного вулканического пепла.

Захотелось чихнуть.

Ямамото тем временем что-то по-стариковски бормотал себе под нос и медленно вёл пальцем по строкам свитка. Через несколько секунд он подхватил внушительную печать и с глухим стуком опустил её на документ.

Затем отложил бумаги в сторону, поправил складки одеяния и наконец сосредоточил взгляд на мне.

— Ну что, капитан Одиннадцатого, давай поговорим. Я и так слишком долго откладывал эту встречу.

Он ненадолго замолчал, словно решая, с какой стороны подступиться к разговору.

— Начну с главного. Совет Сорока шести завалил канцелярию Первого отряда жалобами на тебя.

Ямамото произнёс это совершенно нейтрально. Ни раздражения, ни насмешки, ни осуждения в его голосе не прозвучало, поэтому понять, как сам главнокомандующий относится к происходящему, я не мог.

— Вот как? — я приподнял бровь. — И чем же недовольны господа советники?

— Утверждают, что ты занимаешься самоуправством, незаконно присвоил себе судебные полномочия, устроил террор в собственном отряде, проводишь аресты и конфискации без разрешения Совета, применяешь пытки во время допросов и казнишь подчинённых без должного разбирательства. Отдельно упоминают попытку распространить свою власть на гражданских поставщиков, не состоящих в Готэе Тринадцать.

На каждый новый пункт обвинения я медленно кивал. Когда Ямамото закончил перечисление и посмотрел на меня, явно ожидая ответа, я невозмутимо произнёс:

— Короче говоря, я дикарь, дорвавшийся до капитанского хаори, наплевавший на законы, Совет и установленный порядок, а теперь на потеху своей чёрной душе терроризирующий собственный отряд, пытающий подчинённых и развлекающийся массовыми казнями. Так?

— Примерно в таких выражениях они и высказывались. Просили моей санкции на привлечение Второго отряда и Корпуса тайных операций, чтобы обезвредить столь…

Ямамото замолчал, потянулся к одному из лежавших на краю стола документов, развернул его и принялся медленно водить пальцем по строчкам.

Сейчас ему не хватало только очков на кончике носа и ноутбука перед собой. Тогда передо мной сидел бы не главнокомандующий Готэем Тринадцать, а образцовый пенсионер, пытающийся зарегистрироваться в «Одноклассниках».

— Ага, вот, — наконец произнёс он. — «Обезвредить столь деструктивный элемент».

— Но раз Шихоин-сан до сих пор не явилась меня «обезвреживать», полагаю, санкции вы им не дали?

Ямамото свернул документ, отложил его на край стола и откинулся в кресле. Несколько секунд он изучал меня тяжёлым, непроницаемым взглядом.

— Я доволен тобой, Кенпачи.

Произнёс он это всё тем же ровным, совершенно нейтральным тоном. В сочетании с суровым выражением лица похвала прозвучала настолько непривычно, что я не сразу понял, действительно ли меня хвалят или только готовятся огласить приговор.

— За короткий срок ты навёл порядок в доверенном тебе отряде. Да, при этом пролилась кровь, — спокойно продолжил главнокомандующий. — Но я по собственному опыту знаю: иногда иначе порядок не навести.

Его взгляд немного смягчился. Ямамото едва заметно кивнул.

— Молодец.

Я несколько раз моргнул.

Услышать подобное от человека, способного одним взглядом довести до нервного тика половину капитанов, было неожиданно приятно.

— Полагаю, прежде чем пригласить меня, вы ознакомились и с отчётами о состоянии Одиннадцатого, и с планами, которые я составил на несколько лет вперёд.

Ямамото коротко кивнул.

— Толково.

И это было всё.

— Копии тех же отчётов и запросов я, как того требует регламент, отправлял в Совет Сорока шести. Но, судя по их обвинениям, мои бумаги либо никто не читал, либо они весьма удачно затерялись. Поэтому советники и явились к вам со своими прошениями?

— Они прибежали ко мне в тот же день, когда ты вступил в должность, — невозмутимо ответил Ямамото. — Именно поэтому я не смог тогда с тобой встретиться. Совет был крайне недоволен самой сменой капитана Одиннадцатого. Но куда сильнее их встревожил уровень твоей силы.

Я несколько секунд молча смотрел на него, пытаясь уложить услышанное в голове.

— А Кигандзё-то чем был им так дорог?

Эта новость действительно поставила меня в тупик.

— Он был их ставленником, — пояснил главнокомандующий. — Его нашли где-то на окраинах Руконгая. Накормили, переодели, обогрели, а затем начали проталкивать наверх, рассчитывая, что столь сильная душа со временем раскроет свой потенциал.

Ямамото ненадолго замолчал.

— И в этом отношении он их не подвёл.

Такого поворота я точно не ожидал.

Откровенный отброс, алкаш, обжора, бездельник — на шею покойному можно было повесить ещё добрый десяток столь же лестных характеристик. И при всём этом Кигандзё оказался ставленником высшей аристократии, которого годами растили и продвигали прямо под носом у главнокомандующего.

— Неожиданно, — честно признался я. — Но почему вы вообще его терпели?

— Одиннадцатый отряд всегда стоял особняком, — спокойно ответил Ямамото. — Ни Совет Сорока шести, ни великие дома не вправе назначать ему капитана по собственному усмотрению.

Я недоверчиво прищурился.

— Даже вы?

— Даже я, — подтвердил старик. — Первая Кенпачи, прежде чем сложить с себя полномочия, поставила условие: Одиннадцатым будет править тот, кто окажется сильнее прежнего капитана и сумеет занять его место собственным клинком.

Ямамото ненадолго замолчал.

— С тех пор это правило не нарушалось.

Я медленно кивнул. Значит, формально оспорить моё место Совет не мог. Вот только это никак не объясняло, что теперь делать с их жалобами, провокациями и саботажем.

— И как мне действовать дальше? — спросил я.

Ямамото лишь пожал плечами.

— Да никак. Продолжай работать и не обращай внимания на вопли из гражданской администрации.

Несколько секунд я обдумывал эту до смешного простую рекомендацию, а затем мысленно с ней согласился.

В сущности, на Совет Сорока шести мне было плевать. Не хотят отдавать поставщиков, годами кормивших моих людей дерьмом, — не беда. Официальные прошения были далеко не единственным способом добраться до нужных людей.

Одиннадцатый всё равно возьмёт своё.

Не сегодня и не завтра. Сейчас любая попытка надавить на этих гешефтмахеров лишь вызовет новый вой со стороны аристократии и даст Совету повод вцепиться в меня ещё сильнее. Но через пять, а то и десять лет, когда бумаги покроются пылью, свидетели успокоятся, а сама история начнёт забываться, мы обязательно напомним им о старых долгах.

— Ладно. — Ямамото негромко хлопнул ладонью по подлокотнику, подводя черту под этой частью разговора. — Теперь перейдём к вопросу, ради которого я тебя и вызвал.

Я уже решил, что мы обо всём поговорили, и собирался прощаться. Оказалось, главнокомандующий ещё даже не приступал к вопросу, ради которого меня вызвал.

— Незадолго до того, как ты устроил побоище на арене с Кигандзё, ко мне пришла капитан Шихоин с докладом, — продолжил Ямамото. — Во время одного из рейдов бойцы Второго отряда обнаружили тело шинигами.