Bleach: Император душ. Том 1 - Всеволод

мы уже докопались до самого дна, вытащили на свет всех причастных и вынесли приговоры. Но стоило цепочке потянуться за пределы Одиннадцатого, как дело намертво упёрлось в молчание Совета Сорока шести.

Хотя началось всё ещё в первый день.

С главнокомандующим мне тогда встретиться так и не удалось. Его секретарь вручил все полагающиеся бумаги и сообщил, что Ямамото вызвали на ковёр в Совет Сорока шести. Когда я спросил, какого хрена местным бонзам понадобилось от главнокомандующего, он выразительно посмотрел на меня, однако ничего не ответил.

Всю обратную дорогу до отряда я пытался понять, связано ли происходящее со мной и насколько сильно меня уже успели невзлюбить люди, которых я даже не видел. Потом решил временно выбросить Совет из головы и заняться собственным подразделением.

Выбросил.

На две недели.

Когда внутренняя цепочка вывела нас на внешних поставщиков, расследование остановилось. Арестовать этих людей самостоятельно я не имел права: они не состояли в Одиннадцатом и моей власти не подчинялись.

Поэтому я поступил как законопослушный служака и подал официальное прошение, потребовав разрешить дознание собственными силами или передать поставщиков Второму отряду.

Совет промолчал.

Я подал второе.

Потом третье.

Ответа не было до сих пор.

Глухой стук заставил меня открыть глаза.

Осуждённый уже стоял на коленях, а двое бойцов удерживали его за плечи. В шаге перед ним замер будущий кладовщик, обеими руками сжимая рукоять занпакто. Лицо у парня побледнело, но клинок он держал ровно.

Я тяжело вздохнул и коротко кивнул.

Сталь блеснула в солнечном свете.

* * *

Через три дня в отряд прибыл посыльный из Первого и передал, что через два часа меня ждут у главнокомандующего.

Стоило выйти за ворота, как на меня привычно обрушился поток чужого внимания. Каждый встречный считал своим долгом остановиться, поклониться и поприветствовать нового капитана. Некоторые ещё долго провожали меня взглядом, словно по улице прошёл не человек, а оживший памятник.

А ведь раньше я думал, что отношение моих подданных на окраине Руконгая — это уже перебор. Как же сильно я ошибался.

По воспоминаниям из аниме капитаны казались мне просто более прокачанными рядовыми шинигами, которым в дополнение к званию выдавали белую накидку. Главный герой слишком быстро набирал силу, поэтому даже сильнейшие из них вскоре начинали выглядеть на его фоне статистами.

Однако за две с лишним недели, проведённые в роли одного из тринадцати капитанов, мне «посчастливилось» на собственной шкуре понять одну простую вещь: в Сообществе душ капитан был не просто старшим офицером.

Для большинства местных мы стояли где-то между военачальниками, великими аристократами и живыми святынями. Не уменьшенные копии Короля душ в буквальном смысле, конечно, но фигуры примерно того же порядка восприятия — далёкие, могущественные и почти священные. Самого Короля здесь поминали примерно так же, как в моём детстве поминали Христа: постоянно, почтительно и чаще всего не особенно задумываясь над смыслом произнесённых слов.

Первые несколько минут такое отношение даже забавляло. Потом начало утомлять.

Через десять минут желание размять ноги и спокойно поглазеть по сторонам окончательно выветрилось. Я плюнул на прогулку и несколькими широкими рывками сюнпо преодолел оставшееся расстояние.

Ворота Первого отряда уже начинали вызывать у меня изжогу.

Чёртова бюрократия вымотала меня не на шутку.

Справедливости ради, к служащим самого Первого отряда у меня не было ни единой претензии. Расторопные, толковые люди, которые не делали одолжение посетителю, а просто исполняли свою работу.

Когда мне понадобились приходные ведомости и я попросил подготовить их как можно скорее, уже через два часа посыльный припёр в отряд стопку макулатуры за несколько десятилетий. Все бумаги были разложены по годам, снабжены пометками и настолько прозрачны, насколько вообще могут быть прозрачны старые счётные книги.

Садись и работай.

А вот один только вид приёмных Совета Сорока шести уже заставлял меня скрипеть зубами.

По-моему, в их гражданской администрации даже сраная поломойка считала своим долгом наставить непутёвого нового капитана на путь истинный. Мелкие чиновники разговаривали через губу, отправляли меня из одного кабинета в другой и терпеливо объясняли очевидные вещи с таким видом, словно перед ними стоял деревенский дурень, впервые увидевший письменность.

Особенно забавно было наблюдать за их глазами.

Стоило мне задержать на очередном бумагомараке взгляд чуть дольше положенного, как тот бледнел и начинал мелко сглатывать. Некоторые явно были готовы наложить в штаны прямо за столом.

Но хамить не переставали.

После третьего такого представления случайностью происходящее уже не пахло. Кто-то явно велел этим чернильным душонкам тянуть время, разговаривать со мной как с идиотом и понемногу выкручивать нервы. Видимо, рассчитывали, что рано или поздно я сорвусь и покрошу в салат какого-нибудь особенно старательного писаря.

А после на меня с чистой совестью навалят все силы, которые Совет успеет собрать под рукой.

Я бы с огромным удовольствием отправил воевать с этой канцелярской нечистью кого-нибудь другого. Вот только моих подчинённых дальше порога не пропускали.

Общаться желали исключительно с капитаном.

К этому моменту я уже стоял перед кабинетом главнокомандующего. Тряхнув головой и загнав поглубже накопившуюся за последние дни злость, я постучал в массивную дверь.

— Входи, — негромко донеслось из кабинета.

Толкнув дверь и переступив порог, я ожидал увидеть что-нибудь этакое. Всё-таки это был кабинет главнокомандующего Готэем Тринадцать — самого могущественного разумного из всех, кого мне доводилось встречать.

Однако меня встретили только запах корицы и свежих чернил.

Ямамото сидел за массивным столом, почти лишённым украшений. По обе стороны от него стояли невысокие шкафы со свитками, у дальней стены висел лист каллиграфии, а в углу над небольшой жаровней тихо грелся чайник.

Никаких боевых трофеев, выставленного напоказ оружия или иных признаков того, что здесь работал человек, способный в одиночку превратить половину Сэйрэтэя в выжженную пустыню.

Главнокомандующий на мгновение оторвался от бумаг и указал мне на стул.

— Проходи, не стой в дверях. Мне осталось заверить пару бумаг, и я освобожусь.

Не став чиниться, я сел на предложенное место и продолжил осматриваться.

Кабинет оказался строгим, чистым и на удивление обычным. Если бы не старик за столом, помещение вполне могло принадлежать какому-нибудь пожилому чиновнику, всю жизнь перекладывавшему свитки с одной полки на другую.

Закончив с обстановкой, я перевёл взгляд на самого Ямамото и осторожно обозрел его внутренним оком.

Передо мной сидел не человек.

Под спокойной оболочкой старика едва заметно чадил вулкан. Древний, тяжёлый, словно давно уснувший, но от этого не ставший менее опасным. Сейчас в нём не чувствовалось ни раздражения, ни угрозы. Только спрятанный глубоко под камнем жар, которого хватило бы, чтобы в