Bleach: Император душ. Том 1 - Всеволод

Расшитые подушки. Огромные расписные вазы. Золотые блюда. Золотые подсвечники. Какая-то золотая хрень неизвестного назначения, стоявшая на не менее золотой подставке.

Даже стены каким-то образом оказались затянуты золотой парчой.

Где-то за окном пролетела птица и что-то пронзительно прокричала.

Я готов был поклясться, что услышал:

— Цыган! Цыган! Цыган!

В следующую секунду я резко подорвался, едва не опрокинув кресло.

— Я не цыган!

Крик прокатился по кабинету и затих где-то под потолком.

Несколько секунд я ошалело таращился перед собой, пытаясь понять, где нахожусь. Сердце колотилось так, словно я только что вышел из боя, шея затекла, а на столе передо мной лежала стопка смятых отчётов, на которых я, судя по всему, только что спал.

Я торопливо обвёл кабинет взглядом.

Стол. Шкафы с документами. Несколько стульев. Голые стены.

Ни золотой парчи, ни расписных ваз, ни единого позолоченного украшения.

Я резко вскинул руки и уставился на рукава.

Простая чёрная форма шинигами.

Ни одной золотой нити.

— Фу-у-у-у…

Я с облегчением откинулся на спинку кресла и вытер засохшую на щеке слюну.

— Вот же срань господня… Приснится же такое, — выдохнул я и покачал головой.

Поднявшись с кресла, я потянулся всем телом. Позвоночник отозвался серией глухих щелчков, затёкшие мышцы недовольно заныли.

— Нет, с этим решительно надо что-то делать, — произнёс я, медленно вращая тазом, и уставился на бумажный Эверест сооруженный на столе.

Чёрт возьми, когда я представлял себе захват мира, последовательность действий выглядела как-то попроще.

Я вскакиваю на вороного жеребца, выхватываю шашку и кричу:

«Ну что, други мои, дадим пизды супостату?!»

Дальше мы закидываем шапками всех несогласных с моей политикой, я сажусь на трон вселенной и до конца времён предаюсь благородному ничегонеделанию.

А не вот это вот всё.

— Что за хуйня мне спросонья в голову лезет? — пробормотал я и встряхнул головой, прогоняя последние остатки глупого сна.

Я мрачно покосился на заваленный бумагами стол.

Да уж. Наверное, я первый и последний Кенпачи в истории Сейрейтея, который большую часть времени проводит не на поле боя, а в кабинете, перекладывая отчёты из одной стопки в другую.

Чувствовал себя не главарём банды отмороженных головорезов, а чёртовым офисным планктоном. Только без компьютера, кондиционера и кружки дерьмового растворимого кофе.

Закончив разминку, я решил немного себя побаловать и достал из шкафа кальян. Когда первое облако дыма отправилось к потолку, напряжение, всё ещё остававшееся в теле, окончательно отступило.

— Пха-а-а… Кайф.

Сделав очередную затяжку, я отложил мундштук и подошёл к окну.

Лишь в такие моменты, когда мне удавалось окинуть взглядом всю облагороженную территорию Одиннадцатого отряда, я по-настоящему осознавал, сколько времени прошло с тех пор, как принял здесь бразды правления.

Аккуратные дорожки. Ровно подстриженные лужайки. Чёртова сакура, которая во время цветения выглядела просто великолепно, а потом заставляла тратить уйму времени на уборку опавших лепестков.

Ну и, конечно, моя главная гордость, находившаяся прямо напротив окон кабинета, — тренировочная арена. В неё я вложил столько сил, времени и примерно пятьсот литров собственного пота.

Внешне полигон не представлял собой ничего особенно выдающегося. Белый камень выглядел, конечно, неплохо, но вся настоящая магия скрывалась в кристаллах, вшитых в основания стен.

Стоило шинигами переступить порог арены, как на его душу тут же начинало давить — ровно настолько, чтобы заставить её сопротивляться, крепнуть и расти.

Сила нажима для каждого бойца подбиралась индивидуально. Если бы какому-нибудь рядовому досталось давление, рассчитанное на старшего офицера, его могло бы попросту расплющить по камням. Но кристаллы постоянно считывали состояние вошедшего и удерживали нагрузку у той границы, за которой тренировка уже превращалась в медленное самоубийство.

Чёрт возьми, сколько же бессонных ночей мне стоило придумать, собрать и отладить всю эту машинерию.

И слава Вселенной, теперь мне хотя бы не приходилось каждый раз пускать себе кровь, чтобы вырастить кристалл с нужными параметрами. Этим занимался Анафема, по совместительству подрабатывавший моим персональным 3D-принтером.

Когда арена наконец была готова, а бойцам разжевали принцип её действия, фанаты мужицкой силы чуть не разревелись от счастья и не растащили меня в порыве благодарности на сувениры.

Даже последнему дуболому было понятно, какой гигантский подгон я сделал всему отряду и каждому шинигами, действительно стремившемуся стать сильнее.

Разумеется, арена не превращала моих подчинённых в суперсолдат по щелчку пальца. Но, по моим расчётам, если они будут заниматься на ней из года в год, то уже через десятилетие средний уровень бойцов должен вырасти примерно на сорок процентов.

А если дать этой системе сотню лет, Одиннадцатый отряд превратится в настоящее сборище монстров.

Сейчас на арене находились четверо бойцов, самозабвенно рубившихся друг с другом.

И вроде бы ничего необычного. Типичная тренировка Одиннадцатого отряда.

Вот только любой посторонний шинигами порядком бы охренел и первым делом задался вопросом: не переехал ли он случайно из Сейрейтея прямиком в обитель христианского Бога?

Все четверо были облачены в массивные доспехи, сиявшие мягким золотым светом. Над головой каждого горело кольцо, осыпавшее своего носителя медленно тающими искрами.

Один из бойцов с размаху обрушил занпакто на плечо противника. В месте удара вспыхнуло золотое зарево, клинок резко замедлился, но всё же врезался в наплечник и заставил его владельца проскользить по камню на несколько шагов.

Тот лишь повёл плечом, перехватил меч поудобнее и тут же бросился обратно в драку.

Для полного образа моим подчинённым не хватало только крыльев за спиной. Но я пока так и не придумал, как их вообще сконструировать, не превратив всё это в громоздкую и бесполезную хрень.

Сама арена заставляла души бойцов расти. Доспехи решали другую проблему: позволяли этим олухам рубиться почти в полную силу, не отправляя друг друга в Четвёртый отряд после каждой тренировки.

Основную защитную работу выполнял кристалл, спрятанный под массивной нагрудной пластиной. Выставлять главную уязвимую точку прямо на груди я не собирался.

Создаваемое кристаллом поле гасило большую часть входящего урона ещё до того, как оружие касалось брони. Металлу оставалось принимать на себя уже ослабленные, почти символические тычки.

Нимб над головой тоже был всего лишь проекцией. Порождавший его кристалл крепился на поясе и постоянно облучал владельца концентрированной энергией — той самой, которой я когда-то ускорял рост растений.

Только теперь параметры излучения настраивались под конкретного шинигами.

Как оказалось позже, вся эта система помогла решить вопрос не только с тренировками, но и с дисциплиной.

А она, чего греха таить, первое время хромала на обе ноги. И это ещё мягко сказано.

Провинившихся приходилось прилюдно отчитывать, как нашкодивших детей. На брутальных мужиков из Одиннадцатого это действовало как тяжелейший психологический урон.