"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

Дима распрощался с «отцом» и покинул кабинет. В зимнем саду на первом этаже его, как и уславливались, ждала принцесса Джу. Она знала о предстоящем разговоре с государем и понимала его значение. По сути, сейчас решалось ее будущее.

Она увидела Дмитрия, его сияющие глаза и поняла: всё получалось так, как она и рассчитывала, император дал окончательное согласие на их свадьбу. Бросилась на шею жениху, прижалась всем телом и, не обращая внимания на стоящего в некотором отдалении лакея (привычно ждал, не будет ли каких приказаний), принялась его горячо целовать. Лакей деликатно отвернулся и сделал вид, что внимательно рассматривает какое-то заморское растение, высаженное в большом горшке.

Через пару минут Джу оторвалась от Димы, взяла его за руку и решительно повела в свое крыло здания, в личные комнаты. Плевать, что будут говорить о них (во дворце мгновенно всё становилось всем известно), онатеперь — официальная невеста царевича, и свадьба скоро состоится. А все остальное — это неважно. Дима против этого не возражал, покорно шел за своей любимой…

На следующий день Дима отбыл в армию. На Пулковском аэродроме его ждал транспортный самолет («Сикорский-105»), и он вместе с несколькими офицерами (также получившими назначения в части Забайкальского фронта) вылетел в Казань. Три часа в воздухе, дозаправка и дозагрузка (еще несколько человек, коробки, ящики и тюки с военными грузами) и снова в путь. Опять три часа нещадной болтанки (самолет ощутимо трясло и кидало из стороны в сторону — попали в грозу), и вот, наконец, благополучное приземление на военном аэродроме под Иркутском.

Там их высадили, груз перекидали на грузовики и отправили к месту назначения (а офицеров на автомобилях — к месту дальнейшей службы), но самому Романову предстояло лететь еще дальше, к своим «бобрам». Специально для него оставили место на «У-2», старом полувоенном биплане, доставляющим людей и грузы к самым дальним пунктам назначения.

«Уточкин-два» славился тем, что ему вообще не нужны были аэродромы и взлетно-посадочные полосы — мог сесть (и, соответственно, взлететь) с любой относительно ровной площадки, даже с крошечной полянки в тайге, поэтому его часто использовали как штабной самолет, когда требовалось кого-то (или что-то) быстро перекинуть поближе к фронту или же, наоборот, вывезти в тыл.

Да часа полета на отчаянно ревущем «утенке» (двигатель стучал так, что вообще ничего не было слышно) — и вот снова знакомый до боли пейзаж: сине-зеленые пологие сопки, непередаваемый запах тайги и родные, любимые боевые машины, укрытые пока что под брезентом (Первая механизированная бригада еще только готовилась к дальнему переходу). А путь «бобрам» предстоял очень неблизкий: сначала — марш-бросок от железнодорожной станции, где их выгрузили, к дальним российским рубежам, потом, прямо с ходу, не задерживаясь, — переход через маньчжурскую границу (попутно нужно взять заставы и разогнать маньчжурских пограничников, чтобы не мешались), затем — страшно жаркая и смертельно опасная в это время года пустыня Внутренней Монголии. Опять — изнуряющий зной, полное отсутствие воды, пыль, песок и раскаленное добела, безжалостное солнце…

После этого — крутые, труднопроходимые (точнее, вообще непроходимые для техники, особенно — для танков и броневиков) горы Хингана, японские укрепрайоны с огромными, многоуровневыми бетонными крепостями (их создавали на протяжении последних двадцати лет), и только после всего этого — относительно ровное и удобное место для наступления, маньчжурские равнины. И дорога на Синьцзин и Харбин, главные цели Первой механизированной бригады.

Глава 15

Часть вторая

Ветер повеял

с холодных вершин, птицы

замолкли в лесу.

(Сэругеро)

Глава пятнадцатая

Прежде чем выйти на равнины Центральной Маньчжурии, бригаде следовало еще пробиться через тайгу — чем сейчас она и занималась, в том числе и танкисты Димы Романова. Они продирались (а чаще — просто проламывались) сквозь буреломы и сплошные густые таежные заросли, форсировали с ходу быстрые, холодные, каменистые речки и ручьи, карабкались по узким тропинкам на сопки, а потом медленно, осторожно, с большим трудом спускались с них. В общем, выполняли поставленную перед Первой механизированной бригадой боевую задачу.

Дима на своем «Добрыне» шел, как всегда, во главе батальона, сразу после казаков (те уходили вперед в разведывательные рейды и дозоры). Нужно было доказать, что он достоин звания ротмистра и должности комбата, пусть все видят, что он, Дмитрий Романов, не отсиживается где-то в тылу, при штабе, не прячется за чужими спинами, а идет впереди всех. Как и положено настоящему русскому офицеру.

Его батальон состоял из легких танков «Добрыня» и бронемобилей «Ратник» (пушенных и пулеметных). Такой выбор бронетехники был неслучаен, его фактически диктовала сама местность, природные условия. В этой части Забайкалья вблизи Маньчжурии дорог вообще не существовало — даже проселочных, максимум, на что можно было рассчитывать, — это охотничьи и звериные тропы. Глухой таежный край был труднопроходим для любого путника (хоть пешего, хоть конного), а для техники (тем более — танков и броневиков), вообще считался непреодолимым.

Японцы не ждали удара с этой стороны маньчжурской границы, полагали, что русские механизированные бригады, артиллерийские полки и пехотные дивизии пойдут гораздо южнее и восточнее, где гораздо лучшие условия для марша, где есть хоть какие-то просеки, и, само собой, отлично подготовились к этой встрече: выстроили мощную, глубоко эшелонированную, прекрасно продуманную и с большим усердием возведенную оборонительную систему.

Это были обширные укрепрайоны, насыщенные людьми, оружием, артиллерией и бронетехникой. Основу их составляли огромные бетонные доты (правильнее сказать — многоуровневые крепости) с многочисленными гарнизонами — от нескольких сот до нескольких тысяч человек. Эти сооружения имели как минимум три-пять этажей (в том числе — глубокие подземные казематы), большое количество огневых точек и держали под прицелом всю прилегающую местность.

Первую линию обороны составляли таежные завалы, искусно замаскированные ямы-ловушки и минные поля — как против пехоты, так и против любой бронетехники, затем шли ряды каменных пирамидальных надолб и заграждения из витой колючей проволоки. А сразу за ними — древесно-земляные огневые точки (дзоты) и траншеи для пехоты. Они должные были остановить наступающих еще на подходе, не дать им сразу прорваться к доту, задержать, насколько можно. Затем следовала вторая такая же линия обороны (ловушки, мины, «колючка», надолбы и окопы), а часто — еще и третья.

Если противнику все-таки удастся как-то преодолеть эту «зону смерти», он тут же попадет под кинжальный огонь пулеметом и орудий из