"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

Это было особенно ценно и приятно: из-за большого падежа уже ощущалась серьезная нехватка лошадей. Дима планировал добыть для артиллеристов еще коняшек, сколько получится: обменять на часть казенного армейского имущества (как в прошлый раз) или же просто докупить на маньчжурские юани (батальону перед походом выделили некоторую сумму на всякие нужды и расходы).

Грабить население (как это было принято у всех завоевателей) он не собирался, наоборот, хотел сразу показать, что российские солдаты намерены дружить с местными жителями и пользоваться их услугами. И за все щедро платить. Деньги являлись самым коротким и верным путем к умам и сердцам маньчжурцев: те веками обслуживали караваны торговцев и отлично понимали язык золота (в данном случае — юаней).

Романов хотел приобрести у табунщиков не менее двадцати-тридцати монгольских коняшек — низкорослых, с мохнатыми ногами, но очень неприхотливых и выносливых. Для казаков они, конечно, не годились (из них плохие скакуны), но вот тащить тяжелые орудия и повозки с боеприпасами по полупустыне — это в самый раз. Им не страшны ни дневная жара, ни песчаные бури, ни ночной холод (не боялись даже морозов), а питаться могли буквально всем, что найдут под ногами. В питье они также были очень экономны — воды требовалось намного меньше, чем обычным лошадям.

Эту породу вывели многие века назад в Монголии, и лошадки были идеально приспособлены для суровых условий полупустыни, годились для самых дальних походов. Именно на них, на этих неказистых коняшках, воины Чингизхана когда-то покорили почти всю Азию и половину Европы…

Под самую ночь, когда стало уже совсем темно, к Романову явилась делегация из монастыря — трое лам в богатых желтых и оранжевых одеяниях. Через переводчика они сказали, что благодарят русских за то, что не стали разорять монастырь, и готовы добровольно пожертвовать некоторую сумму (пачка юаней) на нужды российской армии. Дима отказываться не стал — деньги всегда пригодятся (пусть даже маньчжурские), на них можно купить еще больше всего полезного и нужного. Он пригласил гостей выпить с ним чаю, но те вежливо отказались (по каким-то своим соображениям). Тем не менее, согласие и понимание были полностью достигнуты.

Теперь можно было не опасаться, что кто-то из жителей ночью нападет на наших солдат: ламы заверили, что все будут вести себя миролюбиво и дисциплинированно, выполнять все требования и распоряжения российского командования. Если что-то будет нужно еще — вы нам только скажите, и мы постараемся всё устроить.

Однако на всякий случай, как и положено, вокруг батальона выставили на ночь часовых: и возле техники, и около артиллерийских орудий, и на площади, где спали казаки и солдаты. Все-таки это чужая территория, и нужно быть бдительным.

Утро началось с неприятного известия — у артиллеристов пропали двое ездовых. Это были маньчжурцы, их (и еще три десятка человек) наняли вскоре после пересечения границы — чтобы смотрели за лошадьми и управляли повозками. Вынужденная мера: людей не хватало (кто-то заболел, кто-то уже выбыл по ранению или из-за перегрева), и маньчжурцы могли их заменить. В качестве ездовых они проявили себя очень хорошо, никаких нареканий к ним не было. И вот двое вдруг пропали…

Капитан Ковальчук приказал своим бойцам обойти все соседние улицы и поискать пропавших, но это ничего не дало. Все уже решили, что маньчжурцы решили, образно говоря, просто прервать договор (хотя непонятно почему — плату им обещали очень хорошую, да и кормили вполне прилично), но вдруг беглецов привели. У управы снова появились знакомые ламы, а с ними — с десяток послушников и паломников, которые держали крепко связанных, изрядно помятых и побитых беглецов.

Из рассказа главного ламы стало понятно, то произошло. Эти двое узнали от кого-то из местных, что в монастыре хранится небольшая золотая статуэтка Будды (главная святыня) и есть большой железный ящик для подаяний, который никогда не бывает пуст (подаяния поступали регулярно — монастырь пользовался популярностью), Ночью, прихватив винтовки, эти двое по-тихому выбрались из города и направились к реке. Думали так: пригрозим оружием, напугаем монахов до смерти, возьмем золотого Будду, деньги, верблюдов и скроемся в пустыне. И их никто не найдет. Да и искать не станут — русским сейчас совсем не до того…

Однако монахи, дежурившие у святыни, не испугались винтовок, вступили в схватку, затем прибежали послушники и паломники… В общем, незадачливых грабителей побили, связали и привели на суд. И теперь Диме (а он, по их понятиям, олицетворял сейчас власть) предстояло решать, что делать с преступниками. Он задумался: будь это солдаты, все было бы предельно просто: трибунал и суровое наказание. Но они же гражданские, вольнонаемные… Отдать их местным, пусть сами решают? Нет, нельзя — их тут же растерзают (покушались на святыню), а это, как ни крути, самосуд…

В конце концов, он решил так: десять ударов плеткой каждому. Это серьезное наказание — казачья «треххвостка» в умелых руках — весьма грозное оружие. Сорвали с провинившихся рубахи, привязали за руки к столбу, и один из подчиненных есаула Евдокименко (рослый, крепкий казак) с удовольствием исполнил приговор. Тебя бьют — а ты не воруй!

Вопли маньчжурцев, наверное, были слышны по всему поселку. На площади собралось довольно много народа (бесплатное представление), и все с большим любопытством наблюдали за необычной экзекуцией. Почти потерявших сознание грабителей окатили холодной водой, привели в чувство и отправили обратно к лошадям — пусть пока выполняют свои обязанности, а потом мы их прогоним (или же сами убегут). Ламы остались вполне довольны, а население лишний раз убедилось, что новая власть реально может поддерживать закон и порядок.

Это и было тем результатом, которого Дима добивался — пусть нас не только боятся, но и уважают. С помощью штыков, как известно, можно сделать очень многое, кроме одного — на них нельзя долго сидеть. А он хотел, чтобы русских воспринимали здесь, в Маньчжурии, не как временных завоевателей (вроде японцев), а как настоящих правителей, пришедших всерьез и надолго. Он заранее заботился о своем авторитете: очень важно сразу показать, что его правление будет строгим, но справедливым.

Батальон пробыл в Хуучин-Уайзе еще два дня — отдыхали, отъедались, чинили технику. Затем, наконец, их догнали тыловики, и Дима с удовольствием передал им завоеванный поселок, а также пленных и почти все трофейное оружие, А нам пора в путь — наступление не ждет. Заправились горючим по максимуму, взяли солидные запасы воды — и опять в пустыню. Снова барханы, солончаки, зыбучие пески и изнуряющий зной, от которого плавится