"Фантастика 2026-182". Компиляция. Книги 1-31 - Татьяна Петровна Крылова

самой крепости — каждый кусочек территории был давно и тщательно пристрелян. У обороняющихся имелись и пулеметы, и минометы, и даже своя артиллерия — 37-мм противотанковые орудия и короткоствольные 75-мм гаубицы.

Гарнизон дота-крепости был прекрасно подготовлен, обучен, дисциплинирован и беспрекословно слушался своих офицеров. Все сооружения (а крепость могла занимать довольно большую площадь) были связаны между собой подземными ходами, внутри нее имелась своя электростанция, радиостанция, лазарет, казарма, спальни для офицеров, кинозал, штабные помещения, столовая и пр. Заранее было доставлены и спрятаны под землей (или в туннелях, вырубленных прямо в скалах) тонны боеприпасов всех калибров, а также медикаменты, вода, продовольствие, горючее и прочее — все то, что потребуется для долгой и очень упорной обороны. Предполагалось, что каждая такая крепость сможет драться самостоятельно (даже при полном окружении) и продержится при длительной осаде не менее года. И при этом свяжет возле себя значительные силы противника. Толщина бетонных стен дотов доходила до трех-четырех метров, и они могли выдержать обстрел даже из самых тяжелых, крупнокалиберных орудий.

План каждого многоуровневого дота был индивидуальным, исходя из рельефа местности, но все они опирались на скалы, поэтому уничтожить с воздуха их было практически невозможно. Чтобы вырубить в камне необходимые комнаты, казематы и туннели, японцы использовали труд корейцев — по сути, своих рабов. Их пригоняли на стройку целым колоннами, и далеко не все потом возвращались к себе домой, многие умирали от истощения, недоедания, непосильного труда и жестокого обращения — за малейший проступок немедленно следовало наказание палками. Их хоронили прямо тут же, в тайге, в общих могилах,

В российском Генеральном штабе, разумеется, знали о существование огромных, неприступных (как считали японцы) дотов-крепостей и понимали, что взять их будет крайне трудно. Потребуется много людей, техники и тяжелой артиллерии, а это существенные затраты материальных и технических ресурсов. И неизбежная задержка наступления, что вообще было недопустимо. Весь план Маньчжурской кампании строился на внезапности и скорости, на максимально быстром продвижения русских войск в глубь территории противника, значит, нельзя стоять на месте и заниматься долгой осадой.

Поэтому командование Забайкальского фронта (с одобрения Генштаба, разумеется) приняло смелое, рискованное, но весьма перспективное решение — наступать именно там, где нас не ждут. Мы не станем биться лбом о бетонную стену, мы просто обойдем ее стороной. И направило свой главный удар в обход самых крупных и сильных японских крепостей.

Японцы сосредоточили почти все силы в укрепрайонах, а другие участки возле границы остались фактически без прикрытия (у них же ограниченное количество солдат, на все направления не хватит), значит, следует прорываться там, где нет серьезной защиты. Маньчжурские погранзаставы можно в расчет не принимать — личный состав вряд ли окажет серьезное сопротивление. Всем было известно: солдаты из маньчжуров те еще, их загоняли в армию силой, и большинство при первой же опасности просто бросит оружие и сбежит в тыл.

Таким образом, был утвержден план глубокого обхода японских укрепрайонов и наступление на Квантунскую армию по трем главным направлениям. С запада и юго-запада ее должен зажать Забайкальский фронт, с юга и востока — Дальневосточный, а с севера и северо-востока накроет, словно тяжелой крышкой, Хабаровский. И никуда тогда генералу Уэда не деться — на юг не отойти, армия разрезана на части, остается только капитулировать.

Самым трудным препятствием для танкового батальона являлись сопки. Движение вверх-вниз не только сильно изматывало людей, но часто было очень опасно. Двигатели тягачей и грузовиков не выдерживали крутого подъема, ревели, захлебывались, задыхались, и тогда приходилось толкать их руками. Солдаты буквально на своих плечах затаскивали тяжелые машины наверх… Саперы расширяли тропинки, вырубали деревья, взрывали, где можно, скалы, но все равно танки и броневики протискивались с большим трудом, подчас повисая колесами и гусеницами над пропастью. С одной стороны — скала, с другой — крутой обрыв, а под ногами очень скользкий после дождей (они шли чуть ли не каждый день) камень. Чуть оступишься — полетишь вниз…

Глава 16

Глава шестнадцатая

Повороты на горных тропах подчас были настолько узкими и крутыми, что орудия (с батальоном шел артдивизион трехдюймовок) приходилось заносить особым образом: выпрягали из упряжек лошадей (те боялись высоты и могли понести, сбросить всех в пропасть) и сами катили пушки наверх, удерживая на веревках. По сравнению с этой работой труд бурлаков на Волге казался детской забавой… Но еще сложнее было спускаться: чтобы техника не сорвалась вниз и не покалечила людей, использовали в качестве «якорей» танки. В общем, пока пробились через сопки, каждому (включая офицеров) пришлось не раз и не два побыть в роли сказочного тяни-толкая.

Но всё плохое (впрочем, как и хорошее) когда-нибудь кончается, кончились и крутые сопки, а затем — и непроходимые таежные дебри. Путь пошел вниз, в сторону монгольской полупустыни. Сначала это проскочили голые, засушливые степи, а потом все чаще и чаще стали попадаться солончаки и голый песок.

Маньчжурскую границу, кстати, перешли почти без задержки — казаки с налету захватили пограничную заставу, оказавшуюся на пути бригады, солдаты, как и думали, никакого сопротивления не оказали: радостно сложили оружие и сдались в плен. Воевать и умирать за своего императора (и тем более — японцев) они точно не собирались. Их отпустили домой — идите, куда хотите, некогда нам с вами возиться…

И бригада в ускоренном темпе вошла на территорию Внутренней Монголии. Это уже была самая настоящая пустыня (Гоби) — выжженная, безводная, безлюдная. Она в любое время года представляла большую опасность для путника, а уж в августе, в самую жару… Даже местные жители не рисковали пересекать ее в конце лета, ждали более подходящего момента.

Главной проблемой для бригады, как и предполагали, стала вода. Точнее, невозможность пополнить ее запасы в пути. Питье приходилось везти с собой — в автоцистернах и железных бочках на грузовиках. Но, во-первых, они имели ограниченную вместимость, а во-вторых, вода сильно нагревалась на жаре и портилась, протухала. Каждый солдат и офицер бригады мечтал только об одном — напиться вдоволь, но это было невозможно: на человека выделяли в день не более литра, а то и меньше. А ведь еще требовалось поить лошадей, заливать воду в двигатели машин, танков и броневиков для охлаждения…

Ситуация была хуже, чем в прошлый раз, когда сражались в Монголии: там воду доставляли на верблюдах в бурдюках пастухи-кочевники (не бесплатно, конечно), кроме того, имелись кое-какие реки (та же самая Халхин-гол, например). Здесь ничего подобно не имелось — ни союзников-монголов, ни каких либо источников.