Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Вы о чем-то серьезном хотели поговорить? Или предпочтете остаться здесь и продолжить препираться?

– Да, вы правы. Извините. Пойдемте. Следуйте за мной.

– А с вами все в порядке? – поинтересовался Сан Саныч и указал на ногу директора. – Идти можете?

– Да, вполне. Идемте.

Сделав приглашающий жест, Тукст повернулся и пошел куда-то вглубь коридора. Чуть помедлив, быстро прокрутив в голове все возможные варианты действия, Сан Саныч последовал за ним. Пистолет, совершенно неизвестной ему, кстати, системы, он держал перед собой в слегка расслабленной руке, и со стороны могло показаться, что он конвоирует директора Тукста. На самом деле все, разумеется, было не так однозначно. Нет, он, конечно, мог бы сейчас взять, и всадить ему в затылок пулю. Если бы мог. Ну и что? Дальше что? Как бы это ему помогло? Да никак. Главное, что не понятно, где он находится, и как отсюда выбираться. Вот же, дьявольщина, как его угораздило? Он-то думал, что скрутить этого молодца будет легко, учитывая его физику и внезапность нападения, но вышло не так, как думалось. Кто же знал, что он такой верткий? А не надо лезть на рожон, не выяснив предварительно досконально, что это за рожон, и как там, на нем усидеть. Вот, будет тебе урок на будущее. Дьявольщина! Как ни крути, а теперь он у Тукста в руках. Не совсем, конечно, но все же. Почти все козыри у того. Наверное, и еще что-то припасено в рукаве. Так что, всадить пулю в затылок – явно не выход. К тому же, надо понять, что здесь реально происходит. Где, во-первых, и что, во-вторых. Похоже, они – он лично, конкретно! – проморгали у себя под носом заговор чужаков. Крупный военный заговор, только посмотри, как они здесь размахнулись, чего наворотили. Хошь не хошь, а придется темнить, юлить и договариваться. Чтобы предупредить своих, надо вырваться отсюда. Поэтому – договориться. На любых приемлемых условиях. Ведь наверняка что-то еще, и помимо пистолета, ему, этому Директору, нужно, иначе кофе бы не предлагал.

Шедший впереди Тукст свернул в неожиданно возникшее справа ответвление коридора. Едва они туда вошли, картина сразу же изменилась. Здесь уже было множество дверей, и такое же количество окон, за которыми просматривался залитый солнечным светом незнакомый пейзаж. И еще возникла прорва ответвлений и пересечений с другими коридорами, выглядевшими так же, как этот. Да, собственно, дальше они уже шли, постоянно меняя направление. Тукст, словно запутывая следы, все время сворачивал то в один проход, то в другой, уклонялся то налево, то направо, а то делал поворот несколько раз подряд в одну и ту же сторону, явно замыкая круг. Периодически они поднимались на пару ступенек, а потом спускались на такое же количество вниз. Сан Саныч смотрел на мелькавшие перед ним задники берцев Тукста, на молотящие без устали воздух, точно два поршня, его пухлые ягодицы, на болтавшуюся у правого колена пустую кобуру, и все меньше ему нравилось то, что он видел. Он никак не мог понять, где может находиться такое сложно организованное сооружение. Ведь по идее, исходя из логики и здравого смысла, оно должно соседствовать с госпиталем, а то и вовсе являться его продолжением. Но то, что видели его глаза, говорило ему совсем о другом. И ничего не объясняло. Дьявольщина!

– Уважаемый! – не выдержав, наконец, окликнул он принимающую сторону. – Не кажется ли вам, что мы находимся в лабиринте?

Тукст на ходу оглянулся.

– Конечно, Александр Александрович, так и есть, – ответил он и добродушно улыбнулся. – Надо же как-то вас запутать. Потерпите, осталось недолго.

Мысли, роившиеся в голове господина Тукста, были во многом схожи с теми, что занимали внимание Сан Саныча. Что не удивительно, учитывая специфику их служебной деятельности и связанные с ней особенности мыслительных процессов. То, что Особый отдел легиона вышел на его след – вообще узнал о его существовании! – да еще и попытался арестовать, явилось для Гонория полнейшей неожиданностью. И говорило о том, как близко он оказался к провалу. Не удалось сейчас, попытаются добиться успеха в следующий раз. И не исключено, что им повезет. А там уже он будет ой, как уязвим, придется самому раскрываться, объяснять им, где он может находиться, а где нет. Матричное его тело поддерживается специальными полями, а они пока существуют только недалеко от объекта. Не говоря уже о том, что под ударом окажется все так долго возводимое им здание – это здание, – в прямом и в переносном смысле. Не хотелось бы, чтобы те, кто в него поверили, разочаровались. Значит, что? Значит, придется с этим парнем договариваться. Здесь он не нужен, однозначно. Не хватало еще, чтобы со своими способностями к мимикрии он бесконтрольно шатался по объекту. А ведь так и будет, стоит его оставить одного, не удержишь ведь. Ликвидировать? Кто знает, может быть... Так ведь другого пришлют, к кому подходов не будет. Конечно, попытать его было бы заманчиво, но, видимо, придется как-нибудь в другой раз. Пока же лучше с ним договориться. По крайней мере, стоит попробовать. Ему ведь тоже отступать некуда, тоже ситуация вынуждает искать решение, идти на сделку. Вопрос в том, как далеко Александр Александрович готов пойти? Какое счастье, что он предусмотрительно собрал на него досье.

В воздухе запахло кофе. Поначалу неявно, как намек. А когда они повернули в очередной коридор, запах стоял в нем массивом, как материальный объект, которым можно обладать. Еще через десяток шагов они оказались на пороге комнаты, из открытой двери которой, судя по всему, и происходил этот великолепный кофейный дух. В помещении было темно, войдя внутрь, Гонорий Тукст хлопнул в ладоши, и свет зажегся. Матовые светильники поплыли под потолком по кругу, проливая потоки света на расстеленный внизу темно-красный узорчатый ковер ручной работы.

– Прошу!

С вполне понятной опаской озираясь по сторонам, Сан Саныч вошел в дверь за провожатым. Ноги по щиколотку утонули в мягком густом ворсе, ковер скрадывал шаги совершенно, делая их бесшумными, точно ступаешь по воздуху. Комната оказалась не слишком обширной, вытянутой формы, по обстановке и отделке больше похожей на каюту яхты, чем на жилое помещение в доме. Скругленные стены, обшитые деревянными панелями и с иллюминаторами вместо окон, задраенными, правда, и закрытыми занавесками. «Фальшивые?!» – подумал подполковник. Машинально отметил, что вокруг много продольной фрезеровки, повсюду резьба. Вообще, предостаточно тонированного, лоснящегося от лака дерева. Из мебели и обстановки бросились в