Фантастика 2026-158 - Максим Арх

– Валяйте.

– Итак. Есть некая враждебная сила, вы, желающая осуществить экспансию на нашей территории.

– Отвоевываем жизненное пространство. Естественный процесс.

– Так. И вам, в этом вашем устремлении, мешаю я.

– Как кость в горле.

– Кость выплюнуть в печку вы не желаете, а хотите положить под стеклянный колпак, чтобы была под присмотром.

– Совершенно верно.

– И для надежности, чтобы кость не вздумала рыпаться, вы цепляете ее на крючок. То есть, угрожая моей жене, вы рассчитываете, что я буду вести себя, как паинька.

– Именно. Жена – кость от кости его. Символично, согласитесь.

– Не вижу здесь никакого символизма.

Туск пожал плечами: – Воля ваша.

– Ладно. А какие у меня гарантии?

– У вас? Никаких. В этом-то и вся прелесть ситуации. Даже думаю, что у вас вообще нет выбора, и что вам придется принять все мои условия.

Сан Саныч шумно выдохнул, покачал головой.

– Скажите, а зачем вы к нам вообще, ээээ...

– Лезем зачем? Жизненное пространство, я же сказал.

– Но есть ведь и другие территории, или даже миры. Почему именно здесь, сюда?

– Ностальгия, если угодно.

– Я ничего не понимаю.

– Все сложно, не знаю, как вам объяснить. Да и нужно ли?

– Нужно, нужно! Если хотите от меня добиться желаемого, вам придется все объяснить. Общую картину и, так сказать, хитросплетения.

– Насчет хитросплетений вряд ли, а общую картину, что ж, извольте. Самое основное, что нужно понять, – мир многомерен. Против этого возражений нет? Уже нет. Хорошо. Сколько измерений есть, не скажу, сам точно не знаю. Но есть земное, материальное, трехмерное, есть Лимб, и есть еще как минимум два. Это так называемые посмертные миры, верхний и нижний. Я, мы – представители нижнего, это понятно, да? Того, который у вас называется адом, что неправильно. На самом деле просто другой мир. Другие законы, другие условия существования, другая жизнь. Среди нас имеется, с давних времен, довольно многочисленное и радикальное по сути, движение за возвращение домой. Домом мы считаем Землю, что объяснимо и законно, мы все отсюда. Человек, как вам и без меня известно, смертен. После окончание жизни его летучие, так сказать, фракции поступают частью к нам, а частью в верхний мир.

– А Брешь?..

– Брешь вообще не наше дело. Это парни из Лимба там старались, у них свои заморочки. Они просто воспользовались тем, что открылся естественный портал. Мы с ними лишь связь поддерживаем, как я уже говорил.

– Погодите, но мы знаем, что вы тоже участвовали в событиях в Литорали?

– Ну, что теперь отпираться, поддержали тех немного, морально и технически. Только в самом конце помогали, дружище, правда, да и то немного. Мы получили такую возможность совсем недавно, и то не напрямую, а через Сумеречную зону.

– А верхний мир? И потом, эти еще, питрисы?

– Про верхний мир сказать ничего не могу, не общался. Они от нас обособились и в контакты не вступают. Что до питрисов... Позвольте, а откуда вы про них вообще знаете?

Сан Саныч крякнул, поняв, что сказал лишнего, но виду не подал, с невозмутимым видом продолжал:

– Так это, слухи ходят. И в книгах про них писано, в «Тайной доктрине», например. Сам не читал, но мне рассказывали.

– Питрисов, если честно, мы ненавидим. Они вообще иные, живут вне измерений, проникают из одного в другое, как свет последовательно проницает воздух, воду, стекло или безвоздушное пространство, – все подряд. Им дано то, чего мы лишены, за что их любить? Так что, теперь вы готовы заключить наше джентльменское соглашение?

– Мне надо подумать.

– Времени больше нет, коллега. У меня его нет, значит, и у вас тоже нет. Помилуйте, мы с вами тут только то и делали, что размышляли.

– Ладно, формулируйте ваше соглашение.

– Да что тут формулировать? Условия таковы. Вы даете слово не вмешиваться, не препятствовать и не совать нос в мои дела. Я со своей стороны гарантирую, что не буду пытаться достать вас, и вашу жену в Лимбонго, и каким-либо образом навредить ей. Все очень просто.

– Но нереально.

– Почему?

– Потому что кое-что про вас нам все-таки было известно и раньше, до нашей встречи. Ваш рассказ только раскрыл некоторые детали. Было же ваше участие в боевых действиях, проводилась операция по уничтожению вашего, я так понимаю, излучателя в Бреши, имеются свидетельские показания, заведены, наконец, дела, которые находятся в разработке. Я не могу, с меня спросят за бездействие. Да просто уберут, если что, и на мое место назначат-таки другого. Чего вы хотели бы избежать, как я понимаю.

– Три месяца тишины.

– Исключено.

– Вы что предлагаете?

– Ничего.

– Ничего?

– Абсолютно! Потому что, извините, ерунда все то, что вы насочиняли. Работать не будет. Ну, рассказали вы мне историю про жену, а как я могу ее проверить? Никак. В нашем деле, сами знаете, ничто на веру не принимается. Да и вы, как сможете сами меня контролировать?

– Ну, мы-то сможем.

– А, не обольщайтесь. Короче, у меня есть встречное предложение. Полагаем считать нашу встречу случайной, неподготовленной и, скажем так, предварительной. Посему, вы сейчас же отпускаете меня. Верней, открываете лазейку и не препятствуете перемещению. А я, в качестве благодарности за беспрепятственный выход, дам вам десять дней форы. В дальнейшем же будем работать друг против друга, как и прежде, только теперь знаясь лично. Считаю, что этот, нулевой, вариант, наиболее приемлем для нас обоих. Ну, что? Или же можете убить меня. Попытаться. А? Что?

– Вы хотите убедить меня, что ситуация патовая?

– По факту, такая она и есть. Нет, если желаете устроить гонки, стрельбу, беготню, это, конечно, пожалуйста. Я только за. Но, реально-то, зачем? Что вам это даст? Ничего.

– Ну, почему? Кое-что все-таки даст. Устранив, или просто не выпустив вас отсюда, что по сути то же самое, я выиграю гораздо больше времени, чем несчастные десять дней форы, которые вы мне обещали.

– Это вряд ли. Думаю, моим исчезновением уже обеспокоены. Если я не вернусь в скором времени, все будет поставлено на уши, поверьте. Пробьемся и мы в эту Сумеречную зону. И тогда вам точно придется свернуть ваши операции, и на гораздо больший, чем несчастные десять