Фантастика 2026-158 - Максим Арх

Ошибки случаются, да, и за них приходится платить. Вскочив на ноги, директор бюро бросился дальше от входа по открывавшемуся перед ним темному коридору. Куда он его приведет, Сан Саныч даже не задумывался. Желание было одно – оторваться. На бегу он достал платок и прижал его к ссадине на голове. Потом отнял и осмотрел. Крови было немного, значит, рана незначительная, царапина, ну, и то, слава Богу! Повезло.

Он едва пробежал по этому странному, полному мерцающего сумрака, тоннелю метров двадцать, как путь ему преградила мощная, коренастая фигура. Незнакомец явно поджидал его. Он отделился от стены, как ее порождение, тень от тени ее, и темным сгустком перекрыл проход.

Сан Саныч остановился, как вкопанный, и, чувствуя задорный, нарастающий зуд приближения неизбежной схватки, ощупал карманы. Никакого оружия, кроме экзекутора и еще обоймы с патронами от пистолета Тукста, при нем не было. Он выбрал обойму, прикинул ее на ладони и, полный решимости прорваться, зажал в кулаке, как свинчатку. Ну?!

Глава 19. Ночь открытых дверей.

Глава 19. Ночь открытых дверей.

Время тянулось просто невообразимо, невыносимо медленно. И, при том, он чувствовал, как росло напряжение, накатывалось неотвратимо, точно оттягивалась тетива арбалета. Настанет момент срыва, и стрелу бросит вперед. Хуже всего было ощущать себя той стрелой, тем болтом, которому суждено лететь, пробивать, разить. Да он и знал, что следующий выход его. После того, что произошло между Сан Санычем и Тукстом, после их совместного исчезновения там, на той стороне, Серж в буквальном смысле не находил себе места. Он носился по палате из угла в угол, пытаясь осознать, как такое могло произойти, и что теперь ему делать, и к кому обратиться за помощью, и кто, вообще, в чем может помочь, но не понимал, как ответить хоть на один из возникших вопросов. Поэтому он все больше и больше злился, накручивая себя. Не на Тукста, с того что взять? Он есть то, что он есть – враг. А вот Сан Саныч зря так себя повел, ох, зря! Мог бы прежде и его расспросить, что к чему, раз уж все равно нос сунул. А теперь получается, что не только нос, а и сам весь подался в воду, не зная броду. И пропал. Как теперь его оттуда вытаскивать? Это ж целую спасательную операцию проводить нужно. Сан Саныч, конечно, и сам за себя постоять может, но все-таки, Сумеречная зона, знаете ли, совсем другое, там легко и потеряться.

В конце концов, совершенно выбившись из сил, Серж бросился на кровать, улегся прямо поверх одеяла и, заложив руки за голову, принялся ждать хоть какого-то развития событий. А что еще оставалось? О том, чтобы уснуть, не было и речи. В голове роились все те же поставленные вопросы, и мозг пылал, как факел, в тщетных попытках рассеять тьму неведения и непонимания. Он надолго застывал, глядя в незанавешенное окно, и ему казалось, что в темноте, снаружи, творится, черт знает, что, чему нет определения и понимания, но что грозит и постарается-таки добраться сюда до него. Причем, он не испытывал страха, просто возникло осознание, что дела обстоят именно так: он – следующая цель. А потом Серж видимо все-таки задремал, потому что когда он включился в следующий эпизод реальности, на стене справа уже серебрился проход, а рядом с ним стоял и зверски ухмылялся Гонорий Тукст. То есть лицо изображало улыбку, а глаза не предвещали ничего хорошего. Заметив, что Серж проснулся, Гонорий перестал улыбаться и оттопырил губу. Дуче же.

– А вот и я, – почему-то прохрипел он. – Не ожидал?

Серж быстро скатился на противоположную от Тукста сторону комнаты и встал к нему лицом так, чтобы между ними барьером возвышалась кровать. Хотя, конечно, этот барьер был воображаемый, мнимый, особенно если Директор решит вновь применить свой генератор боли. И точно, тот резко сунул руку в задний карман брюк, но вдруг застыл, вспомнив о чем-то, и зарычал от ярости.

– Ладно, – бросил, – будем считать, что сегодня повезло. Но наказания тебе все равно не избежать.

– За что это? – удивился Серж.

– За того чекиста, который свалился мне на голову!

– А я тут при чем? – вполне искренне удивился Серж. – Я понятия не имел о том, что он замышляет. Даже не догадывался, что он рядом находится. Правда, верьте мне, Гонорий. Да вы сами виноваты во всем! Всякую осторожность потеряли. Разгуливаете по нашей земле, как у себя дома!

– А это и есть мой дом. Ты зря стараешься заболтать и перевести стрелки на меня, наказания тебе не избежать все равно. Я сказал.

– Слушайте, Тукст! Вы ведете себя, как хозяйка в БДСМ. Любите доминировать?

– Мне по должности положено быть лидером и принимать решения. Хотя, честно говоря, под таким углом я никогда ситуацию не рассматривал.

– И слава Богу! Скажите, где Сан Саныч? Что вы с ним сделали?

– Я? Ничего. Мы с господином Дорджинским мило побеседовали, напились кофею и, очевидно, стали понимать друг друга лучше. А потом он ушел.

– То есть, вы открыли ему проход?

– А что мне оставалось? Не удерживать же его в филиале? Зачем мне в аквариуме бешеная акула? Лишние хлопоты. Отпустил... Правда, немного не туда, куда господин Дорджинский рассчитывал, хе, хе. Он, я думаю, немного удивится, поняв, где оказался.

– Коварная вы, господин Тукст, сущность... Чтоб не сказать конкретней, как есть.

– На войне, как на войне, Таганцев. Любая хитрость допустима и приветствуется. Ваш директор бюро здесь и сейчас мне, ну очень бы мешал. Поэтому, пусть побудет пока в отдалении. Выберется, я уверен. С его-то способностями. Не пропадет...

– Вероломный и злокозненный.

– Да, я такой. И, заметь, могу себе позволить таким быть. А ты не можешь. Тебе придется выполнить взятые на себя обязательства.

– По принуждению.

– Разумеется. Лучший способ убеждения, есть принуждение. Кстати, я вот о чем подумал. А не забрать ли мне тебя с собой прямо сейчас? Во избежание непредвиденных случайностей? А? Как думаешь?

– Я вообще-то не спешу. Сказал, приду сам, значит, сделаю.

– И все-таки, я все больше склоняюсь к этому варианту. Зачем тянуть, чего ждать? Что появится господин Дорджинский со своими чекистами и все пойдет прахом? Нет, не будем нарываться на неприятности, которых можно не допустить. Ну-ка, Таганцев, иди сюда! Давай, дорогой,