Королева - вдова. Книга 1 - Юлия Цыпленкова

в изумлении, правда, больше от негодования королевы и ее обвиняющего тона. Так что и ошеломление казначея было понятно. Однако Миникс вновь сумел быстро справиться с оторопью. Он чуть склонил голову и ответил:

— Пенсия по содержанию Виолины Страд выплачивается ежемесячно, как и было указано в предписании его сиятельства графа Фискеля, составленного с приказа господина министра и вашего повеления, Ваше Величество. Посыльный забирает эти деньги и относит госпоже Страд, как это делалось прежде.

— Стало быть, деньги продолжают отчисляться и передаваться? — уточнил Нимус. — И подтверждающие бумаги имеются?

— Ну как же, ваше сиятельство, можно без подтверждения? — возмутился казначей. — Всё, как полагается. Иначе бы вы не доверили мне столь важную и ответственную должность. И если угодно, то я к завтрашнему дню всё соберу и подготовлю, — закончил он с поклоном.

— Почему же завтра? — полюбопытствовала Лания.

— Так ведь госпожа Страд не единственная, кто получает деньги, Ваше Величество, — с толикой подобострастия ответил Миникс. — Мне нужно собрать воедино бумаги за несколько месяцев, а они относятся в архив, едва оканчивается полгода, там и хранятся. Это помогает не устраивать горы документов там, где ежедневно идет писчая работа.

Королева скосила взгляд на министра, тот едва приметно прикрыл глаза, подтверждая. Ее Величество поджала губы, раздумывая, а после велела:

— Приведите посыльного.

Посыльный оказался моложе всех опрошенных ранее. Наверное, он был немногим старше самой Лании. Одет был просто, не имел ни опыта двух графов, ни лоска казначея, робел сильно, а оттого сильно потел. Испарина покрывала лицо молодого человека, и он то и дело утирал ее подрагивающей ладонью, а после обтирал уже ладонь о штанину. Выглядело это несколько неприятно, однако покривился только Миникс, которого никто не спешил отпустить.

Королева коротко вздохнула и растянула губы в улыбке, опасаясь строгостью и вовсе ничего не добиться от посыльного.

— Доброго дня… — начала она и замолчала, ожидая имени молодого человека.

Тот не понял. Стоял, моргал и продолжал вытирать испарину. Нимус не знал, как зовут простого посыльного. Он перевел взгляд на казначея, и тот отвесил затрещину парню.

— Скажи свое имя, государыне, дурак! — рявкнул Миникс.

— Прекратите, — одернула его королева и спросила посыльного с прежней благожелательной улыбкой: — Как ваше имя?

— Н…Н-нойс, — запинаясь, выдавил молодой человек.

— Государыня, — проскрежетал рядом с ним казначей. — Говори с Ее Величеством, как полагается.

— Господин Миникс, помолчите, — сухо велела Лания. — Нойс — ваше имя? Или фамилия?

Парень замер и смотрел на королеву глуповатым взглядом. Справиться с испугом у него никак не выходило, если, конечно, он пытался справиться. Но отчего-то казалось, что посыльный попросту в ступоре и мало понимает, что вообще происходит.

Лания покосилась на Нимуса и махнула рукой:

— Разговаривайте вы, ваше сиятельство. Возможно, вам это удастся.

Министр, едва приметно улыбнувшись, кивнул.

— А скажи-ка нам, дружок, — заговорил граф, вовсе не пытаясь узнать полного имени посыльного, — носишь ли ты пенсию Виолине Страд?

Парень моргнул. Он открыл рот, закрыл его, гулко сглотнул и переспросил:

— Чего?

— Носишь ли ты пенсию Виолине Страд? — повторил свой вопрос министр.

Нойс снова моргнул, но так ничего и не ответил. Нимус, поджав губы, вздохнул и постучал кончиками пальцев по столу. Лания поднялась со своего места и отошла к окну. Ей подумалось, что без высочайшего внимания посыльному будет проще заговорить. Однако он по-прежнему молчал, и тогда ожил Миникс.

— Дурень, — прошипел он, — чего молчишь? Ты получаешь у меня деньги, да? И разносишь, кому полагается, ну?

Посыльный обернулся к нему, с минуту смотрел и вдруг протянул:

— А-а-а… Ну да, получаю и разношу, — сказал он в ответ казначею.

— То есть Виолина Страд продолжает получать пенсию по содержанию, — утвердительно произнес Нимус.

— Ну да, п… получает, — ответил уже ему посыльный, но с запинкой.

Королева, полуобернувшись, посмотрела на парня и попросила:

— Господин Нойс, напомните мне, будьте любезны, где живет госпожа Страд.

Парень повернул голову в сторону государыни.

— А? — спросил он, почесав в затылке.

— Где живет Виолина? — спросил за Ее Величеством министр финансов.

— Отвечай, — толкнул его кулаком в спину Миникс. — Стоишь, как дурак, даже стыдно, что такой чурбан в казначействе служит, — и он удрученно покачал головой.

— Так это, — Нойс поглядел опять на министра и округлил глаза, — известно, где живет.

— Адрес назови, — потребовал с толикой раздражения Нимус.

— Гранитный переулок, стало быть, — наконец дал вразумительный ответ посыльный. — Белый дом такой в два этажа, но совсем небольшой. Крыша красная, черепичная, и флюгер там такой… танцовщица ногу задрала. Ветер когда дует, стало быть, она ногой, выходит, и указывает…

— Госпожа Страд покинул Гранитный переулок спустя два месяца после смерти государя, — послышался от окна голос королевы. — Сейчас она живет далеко от Гранитного переулка. — Лания развернулась и неспешно направилась к посыльному. — Так куда же вы относите пенсию Виолины, господин Нойс? И относите ли вообще? А если не доставляете Страдам, то куда же она девается, скажите на милость.

Ее Величество остановилась напротив посыльного и заглянула ему в глаза.

— Так что ответите, любезный Нойс? — мягко спросила она и, не дождавшись ответа, рявкнула: — Ко мне!

Гвардеец, стоявший у дверей внутри кабинета, отлепился от своего места и направился к государыне. Посыльный обернулся на звук его шагов, охнул и… повалился перед королевой на колени.

— Простите! — выкрикнул парень. Лицо его скривилось, по щекам побежали слезы, а вместе с ними прорвало и плотину молчания: — Это не я, не я! Это всё он! Я говорил, что будет плохо! А он сказал, что я — дурак, и что никто ничего не узнает! Говорил, что эта королевская подстилка уже никому не нужна, что никто о ней вспомнит, и вообще скоро отменят пенсию. Надо, говорит, брать, пока можно. Я не хотел! Не хотел! — захлебываясь, выкрикивал Нойс. — У меня невеста! Ее отец сказал, что я голодранец, что сначала надо скопить денег, а потом свататься, а сам уже сговаривается с кожевенником, чтоб его сыну мою Тиру отдать! А я не могу, я люблю! Потому согласился, но он всё равно отдавал мне только малую часть, себе оставлял почти всё! А я за это ему