Королева - вдова. Книга 1 - Юлия Цыпленкова

— Заткнись, дурак! — заорал побледневший Миникс. Свою лощеность он утратил в одно мгновение. Теперь на его лице был написан испуг, но сдаваться он явно не собирался. — Он же врет! — воскликнул казначей. — Он получал деньги, расписывался и уходил, а что делал дальше, мне неведомо! Мерзавец! Вор! — и он кинулся на бедолагу посыльного.

Однако ни драки, ни расправы не произошло, потому что гвардеец перехватил казначея и, ударив по ногам, повалил его на колени.

— Государыня, он лжет! — воскликнул Миникс. — Оговаривает меня! Я ни в чем не виноват, я честно служу вам и королевству! Вы можете проверить платежные книги, там всё написано, и подписи стоят. Это он присваивал деньги, а теперь сваливает на меня…

— Я говорю правду! — закричал посыльный. — Это он придумал, он, а я послушался…

— Хватит врать, вор! — на надрыве заорал казначей, и Лания, устав слушать вопли, произнесла негромко, но услышал каждый:

— Довольно. Один из вас лжет, лжет подло в глаза своей королеве. Вы не только обворовывали одинокую женщину с ребенком, за которую некому уже заступиться, но вы обворовывали государство. Обманом присваивали деньги, которые выделялись из казны. И если лжец продолжит настаивать на том, что он — честный человек, — взгляд Лании остановился на казначее, — то тем самым ужесточит себе наказание еще больше. Однако я хочу посмотреть, до чего вы оба готовы дойти. Попробуйте убедить меня в виновности друг друга.

И если посыльный совсем сник, то Миникс вдруг ощутил себя уверенней. Одни богини знают, как воспринял он слова королевы, но на лицо начал возвращаться румянец. Казначей даже расправил плечи, пусть и стоял на коленях.

— Ваше Величество, — произнес он, — на мне вины нет. Если вам будет угодно, то вы можете увидеть не только платежные книги, но и бумагу, где стоит подпись почтенной госпожи Страд в получении пенсии. И раз, как я узнал сейчас, она не получала своих денег, стало быть, это Нойс подделывал ее подпись и передавал мне бумаги. Виновен только он, а не я.

— Что ответите? — Лания перевела взор на посыльного, глаза которого округлялись, пока говорил казначей.

Парень посмотрел на государыню и, шмыгнув носом, опустил голову.

— Мне нечего ответить, Ваше Величество, — произнес он, глядя в пол. — Все подписи подделывал Миникс, но я не знаю, как это доказать. Но, — он вскинул голову, — я готов вернуть всё, что получил от казначея. Я ничего не тратил. Я копил на свадьбу, потому каждый раз записывал день и сумму. Там не только деньги госпожи Страд, но и то, что добавлял из своего жалования. Всё записано до единого рахена, и даты тоже.

— Мало ли, что он там себе записал! — воскликнул казначей. — У меня государственные документы с подписями…

— Довольно, — повторила Лания. — Я услышала и увидела достаточно, чтобы сделать выводы. Дальше вами обоими будут заниматься расследователи. Но, кто зачинщик, сомнений у меня нет. А у вас, ваше сиятельство? — она обернулась к Нимусу.

— Мне тоже всё ясно, государыня, — ответил министр. — Службу господина Миникса проверят очень и очень внимательно. Возможно, еще какие-то посыльные и клерки «подделывали» подписи.

— Согласна с вами, любезный граф, — улыбнулась королева. — Рада, что мы мыслим одинаково. Виолина должна получить все причитающиеся ей и сыну деньги. Как возместить ущерб казне, вам известно даже лучше, чем мне, — она снова посмотрела на мрачного Миникса, а потом на вновь хлюпавшего носом посыльного и добавила: — Честность оправданием быть не может, но может сильно облегчить наказание. Вы меня услышали, господин Нойс?

Парень вскинул голову, шмыгнул носом и кивнул:

— Д-да, Ваше Величество.

— А вы, господин Миникс? — обратилась государыня к казначею. — Если вы вступали в сговор еще с кем-то, то лучше вам открыть душу и покаяться во всех грехах. Если, конечно, не желаете оказаться на виселице с отрубленными за воровство руками. — После перевела взор на министра: — За этим делом буду наблюдать лично.

— Да, государыня, — тот с почтением склонил голову.

И когда она выходила за дверь, в спину королеве несся надрывный крик казначея:

— За что, государыня? Я не виновен, меня оклеветали!

Лания оставила этот вскрик без ответа. Сомнений в том, что клевещет именно Миникс, у нее не было. Нойс был слишком слаб духом для человека, способного изворачиваться. Потому и не сумел удержаться от признания, едва увидел приближавшегося гвардейца, хоть и знал о наличии фальшивых подписей. Оставалось только вскрыть прочие преступления казначея, а, судя по всему, они были. Но это уже было дело расследователей, которые не посмеют вступить в сговор с вором, зная, кто следит за тем, как они ведут следствие.

Глава 29

— Доброго дня, Ваше Величество, безмерно рад нашей новой встрече. И, должен заметить, за то время, что мы не виделись, вы заметно… подросли.

— Разрослась, вы хотели сказать? — улыбнулась Лания. — Доброго дня, ваша светлость. Присаживайтесь.

Герцог Тридид, сиявший улыбкой, прошел к удобному креслу и, усевшись, посмотрел на свою приобретенную родственницу. Взгляд его остановился на ладони Лании, которая скользила по животу, уже вовсе не напоминавшему то аккуратно округлившееся чрево, какое его светлость видел при последней встрече с Ее Величеством.

До родин оставалось совсем немного времени, и тут даже не требовалось считать, достаточно было посмотреть на фигуру королевы.

— Дитя кажется большим, — заметил Лекар.

— Да, во мне поселился великан, — хмыкнула государыня. — Очень непоседливый, стоит заметить.

— Это заметно даже через ткань вашего платья, — ответил герцог и весело рассмеялся, потому что младенец сейчас и вправду занимался своими младенческими делами в утробе матери, и живот королевы шевелился без всяких на то ее усилий и желания.

Лания рассеянно улыбнулась и перешла к делу, потому что вести пустой болтовни с этим человеком ей не хотелось. Более того, королева и вовсе бы с ним не виделась, но встреча была необходима, и Ее Величество предстала герцогу радушной хозяйкой. Однако за маской гостеприимства скрывалась зародившаяся неприязнь.

Если прежде была только настороженность, то после истории трактирщицы Тридида Ее Величество откровенно не любила. Кто бы ни оказался причастен к смерти Келлы,