Газлайтер - Григорий Володин

Она не выдерживает и заливается смехом, прикрывая рот рукой.

— Нет, конечно, Его Императорское Величество падал с таким изяществом! Полагаю, без шоу вы обойтись просто не могли?

Я пожимаю плечами и перехожу на мыслеречь:

— Ци-ван попытался подчинить Дракона силой, и получил по заслугам. Это вы расскажете Красному Владу и Его Величеству. А для публики… — я усмехаюсь, подыгрывая ситуации. — Император захотел экстрима: крутые виражи, мёртвая петля… Настоящий герой, разве нет? Молодец, что рискнул!

Ольга удивлённо смотрит на меня, её глаза широко раскрыты. Затем она качает головой и тихо, почти шёпотом, говорит:

— Данила Степанович… Простите меня за то, что я просила вас сдерживаться. За то, что умоляла вас не мстить этому… мерзкому человеку за его попытку навредить вашему благородному зверю.

Я ловлю её взгляд и, улыбнувшись мягко, отвечаю:

— Ольга Валерьевна, никаких извинений не нужно. Вы думали об Отечестве, а это важнее всего.

Её лицо слегка краснеет, и она на мгновение отводит глаза. Но лёгкая улыбка остаётся, чуть смягчая её смущение.

В моей голове раздаётся обрывистый голос Золотого:

— Пусть садится на меня.

Ну надо же. Золотой расщедрился на полёт. Я поворачиваюсь к княжне:

— Ольга Валерьевна, — улыбаюсь, — не хотите прокатиться?

Она замирает на мгновение, словно не веря своим ушам, но тут же её лицо озаряется широкой, почти детской улыбкой:

— А можно?

— Конечно. Он сам предложил покатать вас, — отвечаю невозмутимо.

Но тут в моей голове звучит возмущённый протест Золотого:

— Да ничего я не предлагал!

Я игнорирую желточешуйчатого, а Ольга, слегка растерявшись, смотрит на меня, её восторг всё сильнее прорывается наружу.

— Правда? — спрашивает она, явно взволнованная.

— Правда. Хотя, если быть точным, он скорее ворчит, чем предлагает, — уточняю с лёгкой усмешкой. Затем оборачиваюсь и зову:

— Камила!

Моя жена, которая стояла рядом спокойно наблюдала, подходит ближе.

— Да?

— Прокатись с Её Высочеством, — предлагаю я. — Сопровождай её.

Камила, чья магия воздуха гарантирует, что любой полёт пройдёт идеально, лишь спокойно кивает, соглашаясь.

— Хорошо, — говорит она и улыбается Ольге. Её голос звучит уверенно и ободряюще. — Ваше Высочество, не волнуйтесь, со мной вам будет летать так же комфортно, как и с моим мужем.

Ольга, уже сияя от предвкушения, с радостью произносит:

— Не сомневаюсь, Камила Альбертовна.

— Тогда прошу, Ваше Высочество.

Княжна забирается на спину Золотого, а следом за ней поднимается Камила, усаживаясь рядом. Золотой и сам аккуратно поднимает девушек на своей лапе.

Желточешуйчатый плавно взмывает в воздух. Полёт проходит спокойно: Камила мягкими потоками воздуха удерживает пространство на спине безветренным, заботясь о комфорте Ольги. Тем временем папарацци внизу снова принимаются щёлкать камерами.

Ко мне подходит князь Хабаров, в глазах которого читается явный интерес.

— Прошло, кажется, неплохо, — произносит он ровным голосом, но в его тоне ощущается уважение. — Благодарю за вашу выдержку.

Я киваю. Видимо, князь всё понял. Он понял, что Ци-ван пытался устроить нечто гадкое, а я сдержался, чтобы не прихлопнуть его в порыве гнева. Вместо этого я ограничился одним уроком. Это понимание читается в его взгляде. Хотя, честно говоря, предсказать поведение Ци-вана было не так уж сложно — многие ждали, что он сделает какую-нибудь пакость.

Хабаров переводит взгляд на Золотого, который парит над полем с Ольгой и Камилой на спине, и с лёгкой улыбкой замечает:

— Всё же это потрясающее создание. Я не могу осуждать желание Императора Поднебесного обладать таким зверем. Но вот его поступок — совсем другое дело.

Я улыбаюсь и предлагаю:

— Хотите прокатиться?

Князь качает головой, его глаза блестят лёгкой усмешкой.

— Нет уж, благодарю. Я уже стар для подобных экспериментов как драконьи горки.

Я улыбаюсь шире.

— Понимаю, князь. Зато можно любоваться полетами других на безопасном расстоянии.

— Именно так, — подтверждает он, улыбнувшись. — Кстати, граф, благодарю за урок дипломатии. Проучить, но не убить — очень действенно.

Он разворачивается и уходит. Что ж, забавно. Такой уважаемый человек оценил мой подход к ситуации, и это дорогого стоит.

* * *

Временная резиденция Ци-вана, Владивосток

Ци-ван и Чжу Сянь сидят в роскошных апартаментах. На огромном экране напротив них идут имперские новости. Всё выглядит безупречно: диктор с серьёзным выражением лица рассказывает о героическом полёте Его Императорского Величества. Камера плавно сменяется кадрами, где Ци-ван изображён под идеальным углом, создавая впечатление бесстрашного и решительного наездника.

— Настоящий ас! — восторженно восклицает диктор. — Император Поднебесной продемонстрировал поистине выдающиеся навыки, совершив головокружительные виражи и даже мёртвую петлю!

Чжу Сянь украдкой бросает взгляд на Ци-вана. Император сидит в кресле, хмурясь, сжимая бокал в руках так, будто он может треснуть в любой момент. Картина на экране идеально отредактирована, но он знает правду. И она далека от того, что сейчас видят миллионы.

Ци-ван молчит, но его мысли неумолимо возвращаются к событиям дня. Он вспоминает, как мальчишка навёл пушку на вертолёт с его телепатами. В тот момент что-то внутри него сжалось. Всё, что он так тщательно планировал, рухнуло, как карточный домик.

Но это ещё не всё. Ему достаточно закрыть глаза, чтобы снова почувствовать, как силы гравитации вырывают его из седла, а мир переворачивается вверх ногами. Воспоминание о том, как он беспомощно летел вниз, уверенный, что его размажет о землю, по-прежнему вызывает леденящий ужас.

Этот страх пробуждает другое воспоминание — давно забытое, из детства. Маленький Ци-ван, впервые севший на карусель, и тот панический ужас, когда она закрутилась быстрее. Тогда он испугался так сильно, что обмочился. Это унижение он помнит до сих пор. Сейчас же он понимает, что если бы не доспехи, история могла повториться. Сегодня он вновь почувствовал себя беззащитным, униженным и обоссанным.

— Сын Неба, вы в порядке? — осторожно спрашивает Чжу Сянь, замечая его затравленный взгляд.

— Всё хорошо, — хмуро бросает Ци-ван, не желая вдаваться в подробности.

Чжу Сянь неловко кивает.

Ци-ван сидит молча, медленно вращая бокал в руках. Воспоминания о падении в бездну, унижении и страхе всё ещё гложут его, но на их место постепенно приходит другая эмоция — решимость.

— Я больше не хочу летать на этом драконе, — наконец говорит он, стиснув зубы. — И пытаться его подчинить тоже. Это… бессмысленно.

Чжу Сянь облегчённо выдыхает, но тут же напрягается, когда Ци-ван резко добавляет:

— Выпусти