Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Он есть. Надо дождаться Сурта, какой уже выступил в путь со своей огненной ратью!

— Сурт! — разом выдохнули Вафтруднир с Модсогниром. — Огненный великан!

— Разве вражда с ним — не выдумка Хрофта? — прибавил Локи.

Мать-Земля покачала головой.

— Нет. Сурт действительно идёт войной на Асгард. Он давно жаждет разрушить миры, но скован силою созданных мною форм. Теперь он обрёл свободу и спешит сюда! Сурт воздвигнет огненные мосты, по каким наши рати двинутся на приступ Асгарда. И мы ничего не сможем сделать до тех пор, пока не явится Сурт. — Ёрд улыбнулась, на этот раз почти равнодушно. — Однако, я устала. Где я могу отдохнуть?

— Пойдём, я уступлю тебе свой шатёр, — предложила Хель.

— Спасибо, дочка.

Кивнув на прощанье, Ёрд удалилась.

— Да, дела! — только и осталось поделиться с самим собой Локи…

5

Вскоре пришла ночь, и Злоумный не смог себя побороть. Слишком многое связывало его с этой историей, чтобы не знать её начала. Проведя стражу, выставленную у шатра Хель, Локи проник внутрь.

Ёрд спала, но сон её был чуток. Стоило Локи приблизиться к её ложу, ступив на расстеленный перед ним ковёр, как она пробудилась. Широко распахнулись голубые глаза. Взор их был насторожен, но тут же сменился насмешкой.

— Я не сомневалась, Злоумный, что любопытство окажется сильнее тебя!

— Это не любопытство, а любовь к истине! — поправил Локи, любитель красивых слов.

Чёрная Леди приподнялась и опёрлась на локоть.

— Что же интересует тебя, любящий истину?

— Всё! — потребовал Локи. — Я хочу знать всё и с самого начала.

Ёрд поправила свои роскошные волосы, отбросив чуть спутавшиеся во сне пряди за спину.

— Сначала было слово. Устраивает тебя такое начало?

— Не совсем, — ответил Локи. — Я не могу взять в толк, как это сначала может быть слово. Наперёд должно быть то, что умеет говорить.

— Логично, — заметила чёрная Леди, — хотя ход вещей далеко не всегда подвластен законам логики. Тогда начнём по другому. Вначале была я! Не слишком скромно, но соответствует истине. Я создала предметы и вещи, какими их видишь ты. Я породила трёх великих детей.

— Я знаю двух, кто же третий?

— Сурт. Красивый и бешеный нравом Сурт. Он был старшим и самым необузданным. Он желал, чтобы миры находились в непрерывном движении. Это представлялось Сурту свободой. Но такая свобода не нравилась мне, ибо была слишком непредсказуемой, а я хотела знать, что буду делать завтра и какие блюда подадут на обед и на ужин. Я думала о завтра и даже забиралась в более далёкое будущее, в то время, как Сурт упивался лишь настоящим. Он требовал непрерывных изменений, что было не по душе ни мне, ни моему младшему сыну Одину. И тогда Один уговорил меня избавиться от Сурта. Он великий мастак уговаривать. — Локи кивнул, он испытал это умение Хрофта на собственной шкуре. — И мы хитростью заключили Сурта в огненной стране Муспелль, а место старшего сына занял Один. Сначала он был почтителен ко мне, как обычно почтителен тот, кто замышляет измену. Но у Одина были свои планы относительно миров. Он не желал быть щедрым даятелем, он жаждал страха и поклонения. Один стал устанавливать свои порядки, против каких протестовала я. Тогда он объявил, что отрешает меня от власти. Я пыталась сопротивляться, но Один велел своим слугам меня умертвить. Те не осмелились ослушаться. Они напали на меня, но я сумела спастись, притворившись мёртвой. Ну а дальше ты знаешь. Один стал полновластным правителем миров, подчинив себе прочие Семьи. Он жестоко покарал свою сестру Хель, когда та попыталась отомстить за меня, отправив её в царство мёртвых. Но ничто не вечно под Луною и Солнцем. Постепенно Семьи стали выходить из-под власти моего сына. Тогда он задумал упрочить эту власть и стал искать способы, как это сделать. И я поняла, что пришла пора действовать. Я явилась к Одину под видом Мимира и стала его советчицей. Я указала ему дорогу чрез Иггдрасиль к шести атрибутам. Одновременно я заставила его отправиться в Муспелль, после чего Один окончательно пришёл к мысли о разрушении миров. Это было на руку мне, ибо, разрушая, он должен был погибнуть сам. Мне ж ничего не стоило восстановить миры в ещё большем великолепии. Но Один задумал что-то другое, до сих пор не могу понять — что…

Чёрная Леди сделала паузу, и Локи, не проронивший ни слова за всё время её рассказа, поинтересовался:

— А кем все-таки прихожусь Одину я?

Ёрд внимательно посмотрела на Сына Солнца.

— Это столь для тебя важно?

— Да, — ответил Локи и плотно сжал губы.

— Ты — сын Одноглазого. Самый любимый сын! — Видя, что Локи намерен не согласиться, чёрная Леди настойчиво повторила:

— Любимый! И ты знаешь это. Он спокойно пожертвовал Бальдром, но не смог расстаться с тобой, отправив вдогонку за Хеймдаллем волков.

— Я любил Хеймдалля.

— И он любил тебя. Все любят тебя, Локи, хотя и не знают за что.

Локи картинно приосанился.

— За ум и красоту!

— Не думаю. Эти два качества способны вызвать лишь зависть, но никак не любовь. В тебе бездна энергии, какой недостаёт прочим Детям Солнца. Ты — выражение их мечты, ты — тот, кем они мечтали бы быть. Каждый из них видел в тебе своё отражение, но более беззаботное и совершенное.

— Я польщён, — со смущённой усмешкой сообщил Локи.

Чёрная Леди, казалось, не обратила внимания на эти слова.

— История, — задумчиво прошептала она. — Такая вот история…

Это была и впрямь занятная история, но Один, прозванный Гримниром, мог изложить эту историю иначе. Однако в ту ночь владыке Асгарда было не до историй. Он занимался тем, что крепил оборону своего мира. Предводители разгромленных солнечных армий поведали о неслыханном упорстве Детей Камня и Луны, о чёткости и продуманности их действий. Фрейр, захлёбываясь словами пополам со слюной, рассказал о странных колодах, плюющих огнём и сталью, и чудовищных стрелах, смертельных даже для крылатых валькирий. Тор и Тюр поведали о том яростном сопротивлении, какое оказывали замкнутые в кольцо ётуны, и о гигантской армии, что привела к месту битвы Хель. Всё это свидетельствовало о том, что Детей Солнца ждало серьёзное испытание.

Потому Один повелел Семье заняться обороной Асгарда. Тысячи эйнхериев были отправлены на ремонт обветшалых стен, кузнецы ковали и точили оружие: мечи, топоры и копья. Плотники резали стрелы, сбивали щиты. Несколько сот мастеров трудились над странного вида приспособлениями, какие Один намеревался противопоставить неведомому оружию цвергов. Все участки обороны были распределены между Детьми Солнца и наиболее прославленными из эйнхериев.