Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

— Да, но пока существует Ёрд, Один не может сделать главный шаг, в очередной раз скинув маску. Он не может навечно распять себя на Древе с тем, чтобы войти в сердца Детей Земли, вселяя в те рабство.

Муха села на лицо Локи, и тот дёрнул головой, отгоняя надоедливое насекомое и одновременно выражая своё несогласие со словами Мимира.

— В тебе говорит обида! Ведь ты сам слышал, что сказал Одноглазый в ответ на твоё предложение сделаться Богом!

— А почему ты веришь в его искренность?

— Зачем ему лгать нам, находящимся в его полной воле.

Мимир ухмыльнулся.

— Не знаю, как ты, лично я ни в чём не завишу от Ода-Одина.

— Рассказывай сказки! — Локи вернул Мимиру ухмылку, хоть пересохший рот свело болью от насильственного движения губ. Но Голова не обратил никакого внимания на обидные слова Злоумного.

— В этом мире много лжи, — задумчиво произнёс он. — И нередко её не отличить от правды. Все лгут. Лжёшь ты… Почему б не солгать Одину?

— А почему не солгать тебе?

— Действительно, почему?

Мимир расхохотался, от души, запрокинув лобастую голову. Затем он могуче повёл плечами, и мрамор под ним вдруг стал осыпаться. Освободились грудь, руки, могучий торс. Наклонившись, тот, кто ещё мгновение назад был Головой, вцепился руками в края глыбы, ещё сковывающей нижнюю часть его тела. Последовал резкий рывок — и глыба распалась. Мимир с наслаждение потёр ноги, после чего подпрыгнул. Первая проба сил вполне удовлетворила его.

— Хорошо! — сказал Мимир. Он обратил взор на ошеломлённого произошедшим Локи. В глазах Мимира плескался небесный огонь. — Вот так-то! Если очень хочешь, всегда найдёшь силы обрести свободу. Нужно лишь очень хотеть…

— Я хочу! — прошептал Локи.

— Так рви свои путы! Ты созрел для того, чтобы рвать! Рви — и ступай на свободу, какую отнял у тебя Одноглазый!

Локи напряг мышцы, но цепи не поддались. Он попытался вновь, но и это усилие не принесло результата.

— Я не могу! — выдавил Сын Солнца. — Это выше моих сил!

— Рви! — рявкнул Мимир. — Никто не знает своих истинных сил. А, осознав, вдруг понимаешь, что способен свернуть горы! Рви! Ты нужен мне! Ты должен убить негодяя, готового обратиться в рыбу, что плещется в реке Гьёлль[9K18]!

Скрипя зубами, Локи рванулся, добившись лишь того, что пробудился Нидхёгг, тут же плюнувший в лицо аса ядом. Локи забился в конвульсиях. Мимир брезгливо смотрел на беспомощного Сына Солнца.

— Как знаешь, — не скрывая презрения, сказал Мимир. — Оставайся. Сейчас сюда явится Хати, какой прикончит тебя. Мне ж пора.

— Помоги мне! — взмолился Локи. В голосе его звучала мольба.

— Я не подаю, — ответил Мимир. — Да и пожелай помочь тебе, я не могу сделать этого. Свойство пут таково, что каждый может освободиться от них лишь сам, силой воли и сердца. Если не найдёшь в себе этой силы, значит, ты недостоин быть свободным. — Локи угрюмо молчал. — Прощай, — сказал Мимир и, широко разведя в стороны руки, исчез.

Локи остался один в месте, где была одна только тень. И сердце его было полно отчаяния и ненависти — ненависти к самому себе. Он рвал и рвал путы, но не мог освободиться от них. Локи душила ярость, когда он вспоминал тот презрительный взгляд, каким одарил его Мимир. Ярость, ненависть, жалость мешались в душе Локи, отравляя её ядом, много более сильным, нежели тот, какой изливал из себя Нидхёгг. И потому, когда подлая змея в очередной раз плюнула в лицо пленника жёлтой каплею унижения и боли, Локи ответил ей тем же, и червяк, именовавший себя драконом, издох. Смерть его дала облегчение, но не свободу.

Наконец Локи устал дёргать путы и бессильно повис. Мерно журчал родник, вокруг какого валялись рваные осколки от столпа Мимира. Цокала, удивляясь случившемуся, белка Рататоск, высоко в невидимой кроне восседал гордый ястреб Ведрфёльнир. Время рвало струны' бытия, а здесь, под сенью Иггдрасиль, всё оставалось неизменным. Разве что ветер, слабый покуда ветерок появился там, где всегда было безветренно. Он пришёл откуда-то с Востока, как все великие ветры, непременно приходящие с Востока. Да, здесь к месту упомянуть, что под сенью Иггдрасиль Восток был везде — куда ни кинь взгляд.

Локи висел на цепях, внимая слабому ветру. Внезапно он различил далёкий стук копыт. Кто-то скакал сюда, и этим кем-то мог быть только Хрофт. Злоумный поспешил приготовиться к встрече, нацепив на лицо презрительнейшую гримасу из тех, что имел в запасе.

Но он ошибся. Гостем оказался не Один. В отливающую золотом тень вошёл Хеймдалль. Оглядевшись по сторонам, страж моста узрел Локи и решительным шагом направился к нему. Локи поспешно стер с лица презрение. Ему не за что было презирать Ключника.

— Здравствуй, брат! — с чувством произнёс пленник. Хеймдалль не ответил и извлёк меч. Грудь Локи исторгла печальный вздох. — Ты не сможешь меня освободить. Сталь не возьмёт незримые путы.

В ответ Хеймдалль рассмеялся. Смех его был страшен.

— А с чего ты решил, что я намерен тебя освободить?! Нет, Лофт! Прошло время нашей дружбы. Настали суровые времена, когда речь идёт о существовании Семьи. Сейчас никто не вправе быть сентиментальным…

Локи ощерил зубы в дерзкой усмешке.

— Ты знаком с таким умным словом, как сентиментальность!

Хеймдалль сурово взглянул на насмешника.

— Тебе не удастся обвести меня вокруг пальца, Лофт! Больше ты никогда не обманешь меня!

Хеймдалль сделал ещё один шаг и поднял над головой меч. Локи невольно зажмурился, но вместо боли и смерти раздался дикий крик Хеймдалля. Движение век — и взору Злоумного предстало ужасное зрелище. Тело распростёртого на земле Хеймдалля терзали Гери и Фреки, гигантские волки Одина. Волки напали внезапно, и Хеймдалль не только не смог себя защитить, но даже выронил от неожиданности меч. И теперь волки катали его по земле, вырывая окровавленные лоскуты одежды. Закричав, Локи рванулся. Цепи сдержали его. Тогда Локи собрал всю свою волю. Он вообразил себя огненным столпом, рвущимся из земли в глубины неба. Он воспарил ввысь на гигантских крылах, и в тот же миг понял, что руки свободны. Схватив лежавший у его ног меч Хеймдалля, Локи с воплем набросился на волков. Ярость его была столь велика, что первый же удар рассёк Гери надвое. Фреки, вонзивший клыки в живот Хеймдалля, обернулся. В жёлтых глазах его были недоумение и даже обида. Оставив жертву, Фреки прыгнул на Локи, но тот увернулся и отсек волку правую лапу. Воя от боли, Фреки напал вновь. На этот раз ему удалось сбить