Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

И Тор дрогнул. Нет, он не испугался смерти. Быть может, впервые его посетило чувство ответственности. Он внезапно понял, что ответственен за судьбу тысяч воинов, отданных под его начало. И Тор приказал трубачу подать сигнал об отходе. Тоскливо запела труба, и стройные воинов пришли в движение, освобождая холм. Они выстроились в колонну, от которой отделился отряд героев во главе с доблестным Хёгни. Этому отряду предстояло прикрыть отступление основных сил.

И воины Хёгни исполнили свой долг. Они приняли удар вражеских армий и сдержали их ровно настолько, чтобы дать товарищам время взойти на Радужный мост. А потом все они пали, до последнего вздоха поражая пытавшихся прорвать их ряды мертвецов, ётунов и цвергов. Говорят, их было лишь триста.

Потрёпанная армия Тора и остатки полков Фрейра, те немногие, кому удалось вырваться из огненной лощины, взошли по Радужному мосту к вратам Асгарда. Следом уже спешили отряды цвергов и ётунов, рассчитывавших ворваться в обитель Солнца на плечах отступавших. Но мечтам врагов Солнечного мира не суждено было сбыться. Как только последний эйнхерий прошел через врата, Близнецы разрушили Бильрёст. Блестящая, словно сталь, полоса распалась на мириады сверкающих осколков, дождём осыпавшихся на землю. А вместе с ними полетели вниз великаны и альвы. Сотни их нашли смерть меж скал и ручьёв, сотни других покалечились, сломав руки и ноги. Так завершился первый бой, не выявивший победителя, но продемонстрировавший при том серьёзность намерений врагов Солнечного мира…

3

Уже шла война, подрывавшая основы миров, уже пел свою грозную песнь петушок Гуллинкамби, но ничто не свидетельствовало о близкой беде у древа Иггдрасиль, месте, где с приходом чёрного солнца была только тень. Торопясь в палаты Гладсхейм, Ярл Детей Солнца Один оставил здесь Локи с Мимиром.

Первый, хоть и был опасен, был нужен владыке Асгарда в качестве разменной фигуры, что могла пригодиться в дальнейшей игре, надобность во втором, напротив, совершенно отпала. Мимир перестал быть хранителем мудрости, коей овладел Один, и потому утратил власть, что давал ему прежде глаз, отдаваемый во владенье Мимира владыкой Асгарда в обмен на мудрость. Теперь Мимир был просто беспомощной головой, нелепо торчащей из каменного столпа.

Столь же беспомощен был и второй пленник — Локи. Попав в беспощадные хрофтовы длани, Локи, зловреднейший из Детей Солнца, был скован невидимыми цепями, а над главой его был повешен Нидхёгг — змея, гордо именовавшая себя драконом. Едва на язык Локи приходили дурные слова о главе Семьи Детей Солнца, Нидхёгг ронял каплю яда, причинявшего пленнику нестерпимые муки.

Но к любой, даже нестерпимой муке можно привыкнуть. И Локи свыкся с соседством зловредного гада. Он научился думать, не посвящая языку свои мысли, и тогда Нидхёгг засыпал, гордый от чувства исполненного долга. А покуда гад спал, Локи беседовал с головой. Он беседовал раз и два, а третий их разговор стал последним.

Локи всё также висел на незримых цепях, испытывая ноющую боль в каждом своём онемевшем члене, когда Мимир произнёс:

— Всё, надоело!

Локи было тоскливо от мысли, что он выключен из игры, став беспомощной игрушкой в руках своего врага Одина, какого Локи именовал Хрофтом, и потому он не замедлил откликнуться.

— И что?

— А ничего! Надоело всё это!

— У тебя есть предложение? — спросил Локи.

— Пора уходить!

— Пора! — согласился Локи и рассмеялся, потому что ни он, ни, тем более, Мимир не могли сдвинуться с места. — Только сначала ты должен найти способ вернуть себе тело и ноги.

— Что такое тело! — презрительно отмахнулся Мимир. — Зачем нужно тело тому, кто питаем землёю! Ты помнишь мать-Ёрд?

Локи кивнул.

— Да. Если мне не изменяет память, так звали некую великаншу, мать Тора.

— Мать Тора?! — фыркнул Голова. — Ёрд породила всё, что составляет миры: и Тора, и тебя, и этого неблагодарного мерзавца, гордо именующего себя Альфёдром[9K17]! Она создала миры Луны и Солнца, Камня и Льда. Даже Хель — тоже творение её рук.

Локи утомлённо зевнул. Он хотел спать, но сон упрямо не шёл в напоенное гневом сердце.

— В последнее время я слышал столь много признаний о сотворении мира и моей скромной персоны, что разучился верить словам. Подумать только, честь моего рождения приписывают себе Хрофт, некая чёрная Леди, старуха из леса Мюрквид, а теперь ещё и Ёрд! Не слишком ли много для одного несчастного Локи!

Слова Локи вызвали резкую отповедь Мимира.

— Ну, Одноглазый, положим, лжёт! Он всегда набивал себе цену, пытаясь выглядеть создателем, а не созданием. Обычный трюк убогих, вознёсшихся к власти. Такие мнят себя богами или, по крайней мере, рождёнными от богов. А остальные… Нельзя ли предположить, что и старуха из леса, и твоя Леди, и мать-Ёрд — суть одно и то же?

— Можно, — щедро разрешил Локи. — Только зачем твоей Ёрд притворяться чёрной Дамой и старухой из леса Мюкрвид? Какой в этом смысл?

— Самый прямой. Покуда Один знает лишь о чёрной Леди и бабуле из чёрного леса, он не подозревает о существовании Ёрд, Великой Матери, лишённой престола в миг сошествия на землю Охотника.

— Охотник — это Хрофт? — поинтересовался Локи.

Мимир мотнул головой, едва не соскочив со столпа.

— Естественный ход вещей. Сначала существует лишь Великая Мать, одинаково заботливая ко всем детям: людям, асам, цвергам, ётунам, различным душой и обликом, но живущим единой Семьей. Они так и называли себя — Дети Земли. Затем появляется честолюбец, жаждущий власти. Он приходит как Даятель, скрываясь под маской бескорыстия и напускного добра. Всё жаждет перемен, и дети отрекаются от матери во имя гостя, ибо он олицетворяет эти перемены. Но Даятель благороден. Он оставляет Великой Матери половину её власти, забирая, прочем, бо'льшую половину. Он называет себя Одом — бешеным. Он учит Детей Земли варить пиво, вселяя в их сердца ярость и жажду власти. Он порабощает их души обещанием власти. А, убедившись, что Дети Земли покорны ему, гость скидывает маску и предстаёт в облике Правителя. Теперь лик его жесток и беспрекословен, так, как и деяния. Отныне он уже не дарит, а сурово карает. Он истребляет недовольных переменами и разрушает Семью Детей Земли, разрывая её на несколько новых Семей, каждая из которых вожделеет власти. Но Од, называющий теперь себя Одином, забирает власть в свои руки, возглавляя наиболее могущественную из Семей и порабощая все остальные. Мать-Ёрд протестует, и тогда новый владыка миров убивает её.

— Но зачем? — удивился Локи. — Ведь власть