Фантастика 2026-47 - Алексей Анатольевич Евтушенко

«Прекрасно. Теперь у нас ещё и интоксикация временем. Скоро начну фонить».

Стук снова раздался в коридоре — короткий, властный, не терпящий пауз.

— Доктор, — прозвучал голос офицера. — Готовы?

— Почти, — Егор застегнул пиджак. — Только галстук найду…

Он посмотрел на кровать. Под матрасом была спрятана лампа.

— Не включайся, ладно? — сказал он тихо. — Мы и так в дерьме.

Повисла пауза. Тишина висела в комнате, будто воздух стал плотнее.

Он повернулся к двери и медленно открыл её.

Офицер стоял прямо, как по линейке. Плечи ровные, подбородок чуть приподнят. На лице — ни единой эмоции, взгляд острый, цепкий, будто измерял расстояние до каждого предмета в комнате. На шинели — темная полоса от ремня, пуговицы блестели в утреннем свете. Вся фигура будто вырезана из камня.

Коридор за его спиной оставался тусклым, оттуда тянуло холодом и чем-то промозглым, напоминающим мокрый бетон.

— Готов.

— Следуйте.

Когда они вышли в коридор, Егор заметил краем глаза: тень офицера ложилась на стену длинной полосой, почти доставала до потолка. Для такого утра она была слишком вытянутой, как будто свет шел с другого угла.

Он хотел что-то сказать, язык уже почти сорвался с места, но сдержался.

«Нет, Егор, молчи. Ещё пара слов — и ты уже не психиатр, а материал для исследований».

Он кивнул офицеру, сделал шаг вперёд, стараясь не смотреть на тень. Пол был ледяной, шаги отдавались глухо, под ногами поскрипывал старый линолеум. В воздухе витал запах варёного клея и дешёвого мыла.

— Скажите, товарищ...

— Что?

— У вас тень...

— Что — тень?

— Ничего. Просто большая.

Офицер посмотрел на него холодно:

— У всех она большая, доктор. Особенно у тех, кто живёт в Москве.

Егор усмехнулся, но уже без иронии.

— Да, пожалуй, вы правы.

Они спустились по лестнице. Каждая ступень стонала, будто была живая — глухо, с надрывом, с отдачей в стенах. Офицер шёл впереди, шаг уверенный, ровный, сапоги оставляли следы на истёртом ковре.

Когда за ними захлопнулась дверь, наверху осталась пустая комната. В ней пахло пылью и сырой тканью. На стене, там, где недавно стояла кровать, продолжало проступать смазанное отражение Егора — серое пятно, неподвижное, но странно живое, словно оно не исчезло вместе с хозяином. Тени в углу сгущались, затягивая пространство тихим холодом.

Глава 7: Встреча с Надеждой Калининой

Коридор Лубянки тянулся с утомительной решимостью, словно собирался побить какой-нибудь рекорд по длине среди коридоров советской эпохи. От стен исходил устойчивый запах сырости, дополненный лёгкими нотками старого табака — так пахло в кабинетах, где прокуренные портреты вождей висели чуть не дольше, чем сами вожди.

Керосиновые лампы на стенах не столько светили, сколько заявляли о своём существовании: одна из них дымила едко и нагло, другая мигала, как будто спорила с электричеством на тему перспективы технического прогресса.

Егор шёл осторожно, стараясь не наступать на особенно подозрительные пятна на полу. Впереди, не оборачиваясь ни разу, двигался его сопровождающий — тот самый серый человек, встреченный утром. Шаги его были аккуратны, даже педантичны: ни одного лишнего движения, ни одного жеста для приличия. Егор чувствовал себя не столько гостем, сколько участником плохо срежиссированной экскурсии по учреждениям повышенной секретности.

Шорох шагов и тихое покашливание лампы сопровождали их в этом марш-броске по коридору, где каждый угол казался слегка подозрительным, а каждая дверь — чуточку не по делу приоткрытой.

«Символично, — подумал Егор. — Дорога в кабинет — как сеанс психотерапии. Длинно, душно и в конце кто-то плачет. Обычно пациент».

Когда они свернули за угол, из тени вышла девушка.

— Простите, — сказала она, улыбаясь. — Вы доктор Небесный?

Егор остановился. Голос прозвучал негромко, почти как дружеский совет на производственном собрании, — мягко, но с той самой твёрдостью, которую приобретают люди, привыкшие видеть свои пожелания не только услышанными, но и исполненными в срок, желательно с премией к зарплате.

— Возможно, — ответил он осторожно. — А вы… простите, мы знакомы?

— Пока нет, — она чуть приподняла подбородок. — Надежда.

— Приятно.

— Калинина.

Он кивнул, не отреагировав.

Она чуть прищурилась.

— Вы не впечатлены?

— Чем?

— Фамилией, — сказала она, всё так же улыбаясь. — Обычно мужчины реагируют.

— Простите, — Егор пожал плечами. — Я, видимо, отстал от местной светской хроники.

Она тихо рассмеялась.

— Вы забавный. Не боитесь шутить даже здесь. Это редкость.

— Это профессиональное, — ответил он. — Я психиатр. Если перестану шутить — начну лечиться сам.

— Так вы и правда врач. — Она сделала шаг ближе. — Я думала, слухи.

— Про врачей или про сумасшедших?

— Про то, что Ежов нашёл себе “особого консультанта”.

— Не думаю, что слово “нашёл” уместно, — сказал он. — Я скорее… случайно попал.

— В Лубянку случайно не попадают, доктор, — мягко заметила она. — Даже если вы этого не понимаете.

Он замолчал.

«Отлично. Улыбается, говорит ласково, но смотрит как хирург перед надрезом».

— А вы чем занимаетесь, если не секрет? — спросил он, чтобы отвлечься.

— Иногда разговариваю с интересными людьми. — Она слегка наклонила голову. — Вот, например, сейчас.

— Это у вас хобби или работа?

— А разве вы отличаете одно от другого?

Егор усмехнулся:

— В моё время — уже нет.

— В вашем времени? — переспросила она. — Как любопытно вы выразились.

Он быстро отмахнулся:

— Оговорился. Имею в виду — в моём деле.

Она смотрела на него чуть дольше, чем того требовал деловой этикет. Казалось, делала мысленную пометку в какой-то ведомости, которую ведёт исключительно для себя. Затем кивнула — коротко, по-деловому, будто утвердилась в своём внутреннем расчёте.

— Я иду к наркому, — сказал он, стараясь сменить тему. — Поздно уже, не хочу, чтобы он решил, что я сбежал.

— Не беспокойтесь, — улыбнулась она. — Он сегодня не в духе. Опоздать — даже полезно.

— Полезно?

— Пусть сначала на ком-нибудь другом сорвётся.

— Звучит по-настоящему гуманно.

— Я гуманист, — ответила она с лёгкой иронией. — Хотя, если честно, я просто не люблю, когда людей ломают без надобности.

Егор прищурился.

— Это вы сейчас о ком?

— О всех, доктор, — сказала она и чуть пригладила волосы. — О вас в том числе.

Сопровождающий, стоявший всё это время в