Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

скором времени Линетта осталась одна в последнем святилище Шести Богов. Хоть и предлагали Гленна и демон-Змея остаться с ней, принцесса отослала их прочь; отослала она и стражей, приставленных Ферном, что должны были усилить внешние гарнизоны.

Предстоящая встреча была лишь между нею и демоном-Драконом.

В тяжелом, болезненном, томительном ожидании прохаживалась данаанка меж священных статуй. По единственному святилищу Шести Богов, выстроенному в Аскании со времен самого Эормуна. Выстроенному Ингваром специально ради неё одной, — и казалось, до сих пор хранившему в себе его душу.

Как материальное воплощение той любви и заботы, что при жизни чувствовал кесер к супруге-иноверке. Воплощение, что останется на руинах этого мира даже тогда, когда её собственный пепел смешают с землей.

Линетта вспоминала, как самозабвенно целовались они тогда под статуей Встречающего, — бога Рождения, благословляющего каждую новую жизнь. Возможно, что где-то здесь же, прямо в этом святилище, и был зачат их ребенок, — ребенок, который еще не родился, и которому уже предстояло быть королем оставшихся людей.

Как счастливы были они тогда, — и как изменилось все с той поры!

Как изменились с той поры они сами.

И казалось Линетте, что тень былого, тень светлых, счастливых воспоминаний безмолвно поддерживает её. Не давая рухнуть без сил, не давая впасть в отчаяние, не давая поддаться той Тьме, что поглощает ныне весь мир. Казалось ей, что в этот момент где-то рядом с нею стоит безмолвно её муж, — надежный, заботливый и вечно готовый защищать её от всего на свете.

Даже от того, кто всю жизнь был его самым страшным, самым жестоким, самым непримиримым, самым ненавидящим его врагом.

Самым жутким его кошмаром.

Со стороны могло показаться, что лунный свет скрылся за облаками, но Линетта прекрасно знала, что это не так. Не облака то были и не тучи, а темные крылья беды, крылья, что несли ныне лишь бедствия и погибель.

Ибо их обладатель просто не помнил о том, кем был он когда-то и что он нес в этот мир.

Демон-Дракон опустился на землю у входа в святилище, и от исторгнутого им смрадного, удушливого дыма принцесса почувствовала, как к горлу её подкатывает тошнота.

— Ты все-таки пришел, — сказала она, оборачиваясь к потустороннему гостю.

Все тело её дрожало от страха, но смотрела она, не отрываясь, в синие демонские глаза.

Так ведь уже было не так давно.

— Я верила, что ты придешь. Придешь на мой Зов. Я верила, что я права. Это ведь всегда было самой раздражающей моей чертой, ведь правда? Я всегда верила, что я права.

Не ответил демон-Дракон. Смотрел он на неё не мигая. Взгляд его гипнотизировал, — как гипнотизирует взгляд в бездонную пропасть, пробуждающую болезненное, неестественное желание прыгнуть вниз — и убедиться в последние мгновения жизни, что где-то за пределами видимого глазами там все-таки есть дно.

Что Бездна не бесконечна.

А в глубинах чудовищной пасти уже зарождалось синее адово пламя. Адово пламя, что было горячее самых яростных пожаров и самых свирепых вулканов, что могло в одно мгновение испепелить её плоть, даже краем не коснувшись кожи.

— Ты убьешь меня? — спросила Линетта прямо, и на удивление, её голос почти не дрожал, — Ты действительно сможешь меня убить?

Пересилив себя, она сделала шаг навстречу. Превозмогая страх, шагнула она навстречу чудовищу, демону, которому предрекали стать вестником Конца Времен.

Так ведь тоже уже было.

Не так уж давно.

— Ты сможешь убить меня…

Принцесса глубоко вздохнула, ставя все на кон, ставя всю судьбу самого человечества на одно-единственное произнесенное слово.

— …Ингвар?

В то же самое мгновение все тело Дракона содрогнулось в болезненном спазме. Услышанное им ненавистное имя эхом отдавалось во всем его теле, вонзалось в каждую его клетку десятками тысяч незримых кинжалов.

Ненавистное имя.

Человеческое имя.

Собственное имя.

Имя, которое он заставил себя забыть.

— Это ты…

На глазах Линетты выступили слезы. Боль и облегчение, отчаяние и надежда, горесть и радость — все перемешалось в её сердце невозможным, немыслимым ведьминским варевом. Мужчина, которого она любила всем сердцем, тот, по кому рыдала она темнейшими ночами, по кому до сих пор носила траур, — стоял сейчас перед ней.

В таком чудовищном обличье.

В такой чудовищной роли.

— Это правда ты!

Вновь и вновь содрогался Дракон, когда переполнявшая его темная сила Зверя сталкивалась с какой-то другой, неведомой богам силой, не имевшей никакого отношения к колдовству.

Не имевшей отношения к колдовству, но имевшей больше власти над ними, чем любой из Семи Богов.

А затем, оглушительно взревев от боли, демон-Дракон выдохнул тугой поток колдовского пламени. Закрыла глаза Линетта, зная, что не сможет она ни уклониться, ни защититься. Нестерпимый жар, от которого плавились камни и песок обращался в стекло, обрушился на принцессу, погребальным саваном окутывая её тело…

…и схлынул прочь, не причинив вреда. Тем самым окончательно подтверждая её догадку.

Ведь в какое бы чудовище он ни превратился, никогда бы Ингвар не причинил ей вреда.

Полумертвая от страха, выдохнула девушка. Посмотрела она на жалкие сгоревшие останки своего траурного одеяния, — на траур, что был ей более не нужен.

И вновь подала голос:

— Ты ведь помнишь меня. Пожалуйста, скажи мне, Ингвар. Скажи, что ты помнишь меня.

Еще шаг. Еще ближе. Даже если адское пламя вновь не тронет её, пред когтями и клыками девушка столь же бессильна. Да и будь она умелым воином, едва ли смогла бы она противостоять тому, кто был сотворен, чтобы разрушить этот мир. Даже будь она вооружена, не хватило бы ей сил даже ранить его.

И вместо того, чтобы бить, принцесса протянула к нему раскрытую ладонь.

Вновь разверзлась исполинская пасть. Сверкнули в лунном свете клыки, подобные десяткам мечей, окутанных темным пламенем. И низкий, рокочущий голос демона произнес всего одно слово:

— Линетта…

Как будто в одном этом слове было больше силы, чем во всех его колдовских заклятьях. Силы странной, непонятной даже Седьмому Богу, — но вместе с тем имевшей немыслимую власть над его судьбой. Незримая волна прошла через драконье тело.

И истерзанный всеми муками Ада обнаженный мужчина рухнул на колени пред входом в святилище. Иссиня-черные волосы скрыли лицо, но сквозь печать муки в демонских глазах мелькнула тень осознанности.

— Не подходи ко мне! — отчаянно предупредил Ингвар подхватившуюся девушку, — Я опасен! На этот раз по-настоящему опасен.

И грустная улыбка тронула её лицо.

— Ингвар, — ответила Линетта, — Я